Храм Фортуны - Элоди Харпер

с застывшим от страха лицом, прижимающего к груди их дочь. Затем свет меркнет, как будто с неестественной быстротой опускаются сумерки. Амара смотрит вверх. Над горой поднялся и продолжает расти черный столп, пронзающий небо, словно копье из царства Вулкана, бога огня. Темные щупальца тянутся с вершины к Помпеям, скрывая синеву небес. Затем мир становится серым, солнце гаснет, и начинается дождь – только он не похож ни на один ливень, виденный Амарой прежде. Она растерянно потирает руки. Капли теплые, на коже остаются разводы. Это пепел. Сквозь звон в голове Амара понимает, что вокруг кричат люди.

– Везувий! – до нее доносится голос Филоса, перекрывающий крики. – Это огненная гора. – Он хватает Амару за руку, выводя из оцепенения. – Нам нужно бежать отсюда!

– Бежать? – спрашивает Амара, все еще пребывая в шоке. – Куда бежать? О чем ты говоришь?

Руфина прижимается к Филосу, обнимает его за шею, уткнувшись лицом в его грудь, и в ужасе молчит. Филос силой поворачивает Амару лицом к Везувию. Даже сквозь дождь из пепла она видит тень над ним, черный столп, вырывающийся прямо из его сердцевины. Она хватает ртом воздух, не в силах поверить в то, что предстает перед ней в столь явном виде.

– Везувий полыхает, – произносит Филос медленно, чтобы она точно поняла. – Это огненная гора, как Этна. Мы должны уйти от него как можно дальше.

– Мы будем в безопасности в поместье Деметрия в Стабиях? Это достаточно далеко? – спрашивает Амара, но по лицу Филоса видно, что он знает не больше ее.

Юлия с Ливией выбегают из дома. Ливия плачет, а Юлия выглядит испуганной – впервые за все время, что Амара с ней знакома.

– Мы должны бежать отсюда, – кричит Филос. – Мы направляемся в Стабии. Идемте с нами!

Пока он говорит, град начинает лупить по черепице крыши с громким сердитым стуком. Несколько градин падают на землю, и Амара видит, что это камни. Инстинктивно она закрывает голову руками, а Филос защищает их дочь.

– Нужно укрыться в доме, – кричит Юлия, и голос у нее уверенный, хотя на лице испуг. – Пока буря не пройдет. Просто безумие уходить в такое время. Все идите сюда! Заходите в дом!

Она бежит в дом, но Ливия задерживается, глядя на Филоса с открытым ртом.

– Мы не сможем укрыться здесь. Гора слишком близко. – Ему приходится кричать Ливии, чтобы та расслышала его за стуком града и ревом Везувия. – Это очень опасно. Мы должны бежать!

– Вы отправляйтесь в Стабии, уводите Руфину, – говорит Ливия, ненадолго сжав руку Амары. – Я постараюсь уговорить Юлию уйти и соберу остальных домочадцев.

Не прощаясь, она поворачивается и бежит обратно в дом. В саду теперь полно людей, сталкивающихся друг с другом во мраке. Постояльцы, рабы и клиенты снуют туда-сюда, как муравьи, только без присущего насекомым порядка. Амара вскрикивает от боли, когда на нее обрушивается шквал камней.

– Нам нужно надеть что-нибудь для защиты, – говорит Филос, хватая ее за руку. – Быстрее.

Они спешат в квартиру, где царит кромешная тьма, если не считать слабого света от углей в очаге. Филос усаживает Руфину на табурет и ищет масляные лампы. Он берет ту самую, в виде гладиатора с сетью и трезубцем, которую Амара купила вчера у арены, и зажигает ее от углей, с утра тлеющих в очаге.

– Британника, – говорит Амара, наблюдая за ним. – Мы должны зайти за ней. Нам как раз по пути.

– Хорошая идея, – отвечает Филос, передавая ей одну лампу и зажигая другую. – И нам нужно найти одежду для защиты. Плащи и что-нибудь на голову.

Сердце Амары все еще колотится от страха и растерянности, но голос Филоса успокаивает ее. Она бросается в кладовую, роясь в сумках и сундуках из Рима. Руфина начинает плакать, но, не считая пары ласковых слов Филоса, у родителей нет времени ее успокаивать. Она сидит на кухне и с недоумением наблюдает, как они снуют по дому.

При свете единственной лампы трудно что-либо разглядеть. Амара начинает выбрасывать на пол отрезы ткани. Она достает богатый красный плащ, который купила для Филоса, а также плащи и покрывала для себя и Руфины и складывает остальное в кучу, чтобы потом запихнуть в капюшоны. Затем находит сундук с самыми ценными приобретениями, серебряное блюдо и драгоценности, привезенные из Рима. Несколько колец и ожерелий она надевает на пальцы и шею, остальные принимается запихивать в сумку.

– На это нет времени, – говорит Филос с порога, уже подхватив Руфину на руки. – Что ты делаешь?

– Я не брошу все, ради чего так много трудилась! – плачет Амара, находясь в шаге от истерики. – А что, если мы никогда не вернемся?

Услышав слова матери, Руфина тоже разражается рыданиями.

– Юлия! Я хочу Юлию! – Родители не сразу понимают, что она имеет в виду куклу.

– Наверху, на кровати! – говорит Амара, и Филос спешит за игрушкой.

Отчаяние охватывает Амару, когда она понимает, как мало сможет унести. Она берет ткань, недавно купленную для свадебных нарядов, и самые дорогие вещи, достаточно легкие, чтобы они с Филосом могли их унести, а остальное бросает. Она набивает три сумки. Большинство сундуков так и остаются в темноте закрытыми. В углу стоит крепкий ящик, в котором хранятся все ценности, собранные ею со времен жизни с Руфусом. Амара подходит к нему и откидывает крышку. Она берет кожаный мешочек с драгоценностями, подаренными ей бывшим любовником, которые она никогда не носила в Риме, и запихивает его в одну из сумок. Драгоценный стеклянный флакон, наполненный жасминовыми духами, она оставляет. Его слишком легко разбить. Два бесценных свитка, которые подарил ей Плиний, тоже здесь. Амара неуверенно проводит пальцами по обоим. Ей больше всего нравится его первый подарок – трактат Герофила о кровообращении, медицинский труд, которым когда-то владел ее отец, но он слишком громоздкий и потребует отдельной сумки. Вместо него она берет свиток поменьше – более поздний подарок Плиния, который Филос использует в саду, – о свойствах и применении растений.

Стук камней по крыше, кажется, набирает силу. Амара захлопывает ящик, молясь о том, чтобы когда-нибудь вернуться за всем остальным. Филос ждет на кухне вместе с Руфиной. Они заворачивают дочь в дорогую ткань, которая должна была пойти на ее приданое, а затем приматывают ее к Филосу еще одним отрезом, чтобы освободить ему руки. Амара перекидывает одну из трех наполненных ею сумок через плечо Филоса, затем помогает ему облачиться в красный плащ, набивая капюшон рулонами ткани, чтобы защитить его голову. Затем она взваливает на плечи две другие сумки и заворачивается в такой же плащ с набитым капюшоном. Каждый из них берет по лампе.

– Готова? – спрашивает