Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

приходить другие вести. Они, разумеется, поступали в Швецию уже в несколько смягчённом виде, но тысячи и тысячи сгинувших на просторах России здоровых шведских крестьян и сыновей из «приличных» семейств никак не скроешь… Да и что там скрывать – пустеют деревни и усадьбы, голоднее становится в стране, в умах смута начинает бродить и пузыриться. Правительство, конечно, помнило мудрость, гласящую, что непозволительные мысли в голове нейтрализуются полным желудком, но чем его, этот желудок, наполнять? Несколько лет постоянно от короля поступали требования людей, оружия, лошадей, всякой амуниции… И на всё это нужны были деньги, деньги и ещё раз деньги!

После Полтавы по Швеции прокатилась волна недовольства отсутствием короля и его полным неучастием в делах внутренних. Верные королю люди успокаивали сеющих смуту рассказами о том, что Карл готовит разящий удар возмездия для России, после которого Швеция станет мировой империей. Говорили и сами не верили своим словам. Нелепая ситуация, когда совершенно не было понятно: кем был в настоящее время Карл. Королём? Однако вдали от родины он им, в полном смысле этого слова, быть не мог, полностью передав дела по управлению страной доверенным лицам. Пленником? Но, по утверждениям султана и его дипломатов, шведского короля охраняли только от попыток внешнего нападения или похищения, а во всех своих действиях он остаётся свободным. А люди разумные намекали интересующимся, что содержание короля в Бендерах очень дорого обходится турецкому правительству, что турки и рады бы избавиться от такого «гостя», но не позволяют правила восточного приличия.

…Все эти и подобные им разговоры и сведения Пётр тщательно собирал, анализировал и приходил к выводу, что если и продолжать войну против когда-то сильного соперника, то делать это нужно сейчас. Ценой унижения, территориальных и военных потерь на юге русская армия была сохранена в невредимости. Да, это были потери существенные: Азов, завоёванный в результате двух трудных походов, Азов, с которого Россия начала осваивать Чёрное море, пришлось отдать. Согласно подписанному трактату должны были быть разрушены ещё две крепости – Таганрогская, у Азовского моря, и Каменный Затон на Днепре. Было условие о непрепятствовании возвращению Карла в Швецию (как будто кто-то ему мешал!), о ликвидации российского дипломатического представительства в Стамбуле, о выводе русских войск из Польши. Особо оговаривалось прекращение помощи донским и днепровским казакам, что, по замыслу турок, развязывало им руки и вносило обиды и раскол между казачеством и Россией…

Весь построенный в Воронеже и Таганроге русский черноморский флот прекратил своё существование. Пётр пытался ещё продать корабли, но это можно было сделать, только выйдя в Средиземное море, чего турки, разумеется, никогда не допустили бы. Продать пришлось случайным негоциантам по цене, едва превышавшей цену древесины, из которой эти корабли были сделаны, потому что османские чиновники, мастера дезинформации, распустили слухи о никуда не годном качестве русских кораблей: они, де, неходки, они рассыхаются, поскольку сделаны из сырого дерева, одним словом – плавучие гробы…

И всё же! Всё же Пётр был настроен не самым худшим образом. Все южные проблемы он отодвигал как бы в сторону, оставляя дело на более поздние времена. Он весь устремился к одной цели: закончить войну со Швецией окончательной победой, прекрасно зная о том, что очень многие в Европе крайне не заинтересованы в усилении России. Особенно старались в этом направлении англичане, предлагавшие один за другим варианты мирных переговоров, в которых России отводилась роль чуть ли не проигравшей стороны и почти полностью сохранялись недавние владения Швеции. Именно поэтому Петра никак не устраивала в этой шахматной партии ничья, предложенная даже не соперником, а зрителями, сочувствовавшими его противнику и тем самым спасавшими того от полного разгрома.

Как ни странно, но к этому умонастроению Петра очень подталкивал… сам шведский король! Он тайно, но очень активно – золотом, обещаниями, дипломатическими уловками – помогал османской Порте в её переговорах с Россией, стараясь добиться своими подсказками максимально возможного урона для русских. Но когда предложения о мире с Россией поступали к нему из Швеции, великий упрямец выходил из себя и чуть ли не выбрасывал проекты договора.

Ну что ж, если соперник не сдаётся сам и даже не предлагает ничью, значит, нужно завершать партию, поставив упрямца в безвыходное положение и объявив ему мат… И вот на этом месте размышлений Петра вдруг посещало сомнение. Играя в шахматы уже много лет, он отлично знал, что мастера этой игры умеют смотреть на много ходов вперёд, и если назревает безвыходная ситуация, они не дают возможность сопернику произнести слово «Мат!», а сами кладут своего короля на доску, в знак уважения к победителю. Карл не желает этого делать. Значит… У него есть в запасе какой-то неожиданный ход, какая-то комбинация? А я их не вижу? Тогда я – плохой игрок. А если я – хороший игрок, но всё равно не вижу подводных камней? Не потому, что я слеп или глуп, а потому, что их просто нет? Тогда упрямство Карла означает лишь одно: ему слишком далеко до Александра Македонского, которому он, говорят, подражает всю жизнь. Он всего лишь средний игрочишка, возомнивший себя гроссмайстером!

Царь успокаивался, и решал неуклонно гнуть свою линию до победного конца…

…Тогда он очень остро чувствовал отсутствие Алексашки, коего всё-таки удалил от себя за мздоимство. По этому навету следствие не проводилось, но Меншиков, видно, заранее чувствовал, что гром вот-вот грянет: явился пред очи государевы, будто ждал за дверьми, когда его потребуют. Александр Данилович готов был ко всему, поскольку отлично знал грехи свои. Помнил и то, что под горячую руку может и жизни лишиться, однако стоял навытяжку, неотрывно и преданно смотрел на Петра, не моргая. Царь молчал тяжело, не взорвался, как бывало с иными, только спросил:

– Правду о тебе говорят?

Меншиков прекрасно знал, что врать Петру нельзя: если даже сразу не почувствует, то всё равно дознается, доберётся до истины, но ответ нашёл всё же уклончивый:

– Обо мне, ваше величество, всегда только правду говорят – что на поле брани соратники, что в мирные дни всяческие мизерабели!

– Значит, правда и то, что ты крепко руку запустил в казну! Брал? Можешь не отвечать! Брал! Алчность свою умерить не смог. Ты посмотри, как Демидыч для Отечества работает. Сколько мы платили за каждое ружьё, привезённое из Европы? Двенадцать рублей! А он продаёт по одному рублю и восемьдесят копеек! Вот это – человек, преданный царю и родине своей. Ты же всё под себя гребёшь, своим втридорога продаёшь. Ты, герой Полтавы! Ты,