Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

многие венгерские ученые, в основном, как это часто бывает, молодые, его научные идеи поддержали, а потому приняли в ней активное участие. Длительная, кропотливая работа завершилась полным успехом, а потому ныне считается доказанным научным фактом: существуют три угорских народа – венгры, ханты и манси, а регион Средней Оби именуется на венгерском «Мадьяр ёшхаза» – «Прародина венгров». Кстати, был немало удивлен, узнав, что Венгрия по-украински – «Угорщина».

Да ну, скажете вы, ерунда: найти более непохожих друг на друга народов – венгров и ханты-манси – сложно. Тем не менее, в мире общепринята классификация народов по языковому признаку, ибо язык – самая долгоживущая культурная и историческая субстанция. Фенотип народа может измениться за три-четыре поколения, материальная культура – еще быстрее, нередки исторические прецеденты заимствования культур соседних народов. Кстати, по генетическим гаплогруппам, проще говоря, «по крови», венгры – уже давно славяне. Но вот язык! Пока он существует, его структура, грамматика, древняя лексическая основа не меняются.

Ну а как с тем, что «они с Поволжья, как и мы»? Наверное, так и окажется без ответа исторический вопрос: почему ханты и манси остались на месте, а родственные им мадьяры, в то время, еще тоже оленеводы, начали кочевать на запад? Непостижимым образом оказались подхваченными общей стихией переселения народов в пестрой «компании» гуннов, сарматов и скифов? Или то было принципиальное решение их безвестного, могущественного вождя? Ведь это настоящий, по Гумилеву, пассионарный импульс: вот так взять и безвозвратно сняться со своих родных мест целому народу! На границе лесов и приволжских степей венгры сменили оленеводство на коневодство. Кстати, предки волжских татар, булгары, тоже прикочевали с юга, осев в средневолжском регионе уже навсегда.

Было обнаружено, что несколькими веками раньше булгар в наших краях уже кочевали древние мадьяры. И в этом, помимо усердий «АнПеОла» в распространении среди них, мятежных, «великого и могучего», тоже заслуга Казанского университета, а именно профессора Альфреда Халикова, изучавшего древние захоронения. Зачастую они являются единственными источниками сведений о материальной культуре давно исчезнувших народов. Он обнаружил в нескольких захоронениях сенсационные находки – золотые пластины с изображением оленя, причем олень походил на северного! Была выдвинута гипотеза, что могильные курганы принадлежали бывшим оленеводам. Профессор Халиков предположил и впоследствии, по другим дополнительным признакам, доказал: это захоронения древних венгров, установив приблизительные границы обширного района их кочевий, позже названного «Магна Хунгария» («Великая Венгрия»). Венгры встречали его на белом коне, как национального героя, пролившего свет на значительный период их истории, удостоив высокого звания почетного члена Венгерской академии наук.

Волга-реченька, Волга-матушка – не пустые для венгров звуки: память о ней отложилась у них на генетическом уровне. Татарстан воспринимался нашими курсантами как исторический потомок Магны Хунгарии, и визит в Казань, помимо углубления познаний в русском языке, представлялся ими еще и возможностью взглянуть на свою древнюю этническую прародину. Программа пребывания включала также прогулку по Волге на речном «омике», которая привела венгров просто в неописуемый восторг от созерцания величественных волжских пейзажей. Особое настроение, с помощью «АнПеОла», вновь помог создать Высоцкий: «Как по Волге-матушке, по реке-кормилице, Всуе суда с товарами, струги до ладьи…» Ответственно заявляю: их «прекрасный голубой» Дунай, увиденный мной через много лет, фактически оказался довольно неказистой, не очень широкой рекой с серо-зеленой водой, рядом не стоявшей с нашей «красавицей народной, как море полноводной». Хотя «прекрасным голубым» Дунай, возможно, и был во времена написания Иоганном Штраусом своего знаменитого вальса. Но, как говорится, «был да сплыл».

Кстати, песня «Из-за острова на стрежень», не раз исполнявшаяся слушателями курсов на венгерском, оказалась очень популярной в Венгрии. До сих пор помню её начало: «Валлавол, а Волга ментью, эш эдьереш киш леань…» и так далее. «Киш леань» переводится «молодая девушка», ну та самая несчастная, на которую Стенька Разин, в итоге, не променял своих соратников-казаков. А сам типаж героя – своенравного и свободолюбивого, крутого и решительного казака – венграм, потомкам воинственных вольных кочевников, видимо, внутренне очень близок и понятен, несмотря на его жестокий поступок, воспетый в этой песне.

А «одиссея» мятущихся венгров, впоследствии сместившаяся далеко на юго-запад от бывшей Магны Хунгарии, продолжилась. Покочевав еще пару веков в степях Северного Причерноморья, они, под давлением враждебного Хазарского каганата, были оттеснены к Карпатским горам. И вот, наконец, многовековой «Дранг нах Остен» в самом конце IX века завершился для них «обретением Родины» («Хонфоглалаш», по-венгерски): перевалив Карпаты, мадьяры расселились в районе междуречья средних Тисы и Дуная. Финиш!

В те времена раннефеодальные государства только-только вставали на обломках некогда могущественной Римской империи. Слабая Моравская держава не смогла противостоять нашествию воинственных кочевников-венгров, уступив им большую часть своей территории. Местное население было частично истреблено, частично ассимилировано – именно тогда началось активное кровосмешение венгров и славян.

Последующие почти сто лет лихие мадьяры продолжили заниматься тем же, что и раньше: набегами и грабежами – их легкая конница наводила ужас на соседние народы. Но в итоге их неизбежно бы постигла та же судьба, что и почти всех кочевых народов Европы той эпохи – аланов, яссов, печенегов, половцев и других – венгры бы исчезли. Но, на их счастье, родился на рубеже второго тысячелетия князь Иштван, первый король Венгрии – личность, несомненно, пассионарная. Он осознал неминуемость и важность эпохального выбора: «Не осядем, не примем христианство, не начнем развивать ремёсла, торговлю и земледелие – бесследно канем в лету в течение века, а может, и ранее». Иштван Первый сломил сопротивление племенных князей, не желавших менять привычный образ жизни, и пригласил миссионеров из Ватикана крестить венгров, за что впоследствии был канонизирован католической церковью, войдя в историю как «Иштван Святой».

Вот так, осев и «остепенившись», попав в круговорот исторических событий Европы, и превратились бывшие оленеводы и степные кочевники в обычный европейский народ. Почвы в Венгрии благодатные, это самая распаханная страна Европы. Процветает садоводство и виноделие. И только язык свидетельствует об их насыщенном историческом «вояже» с тундро-таёжных просторов западной Сибири в центр Европы.

Я пристально вглядывался в лица своих подопечных курсантов в поисках маломальских монголоидных черт, но не находил их: древний угорский генетический компонент в результате многовекового кровосмешения ушел глубоко в рецессив. Думалось: да-а, ребятушки, а ведь всего каких-нибудь сорок-пятьдесят поколений назад ваши предки с гиканьем носились верхом на конях по просторам Европы с луками и копьями. А вот теперь, погляди-ка на них! Кстати, когда я активно сыпал историческими терминами на венгерском, они выражали удивление и искреннее восхищение, повторяя: «Петья, тебе обязательно нужно побывать в Венгрии!» На что я, не без подкола, с улыбкой