Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

* * *

Занятия, тем временем, шли полным ходом.

Подошел черед следующего «зеленого урока». Что можно сказать? Молодцы, венгры! По приезде на Лебяжье в салоне автобуса, кстати, венгерского «Икаруса», задержалось несколько крепких мужиков: «Мы сэйчас! Идытэ!» Все двинули в сторону уже знакомой полянки у озера. Сзади раздался до боли знакомый сладостный звук, когда одна полная бутылка стукается о другую: четверо курсантов пёрли несколько огромных сумок. Все заулыбались, кроме немного напрягшейся Эмилии Агафоновны, ибо сценарий «зеленого урока», похоже, несогласованный с руководством, предугадывался безошибочно.

В этот раз присутствовавших было больше: мы с Насибуллой прихватили своих подруг – обе Ирины, обе учились в одной группе биофака двумя курсами младше. Ширш к тому времени успел надеть на шею хомут супружества, его беременная жена-однокурсница Лидочка находилась в Лениногорске, в академическом отпуске. Появление двух симпатичных девушек было встречено венграми очень радушно.

Мы смотрели на тяжеленные баулы, сглатывая слюнку: наверняка тот заманчивый перезвон происходил не от бутылок с пресной минералкой. Кстати, ящики с ней, убогой, тоже сиротливо стояли в проходе автобуса, но на этот раз нетронутыми уехали назад.

На импровизированные скатёрки, развернутые прямо на траве, стало выгружаться содержимое сумок. М-м-м… Тут вам и венгерское салями с паприкой, и различные паштеты, и овощные консервы «Глобус», и, главное, вина – «Токайское», «Бычья кровь» и «Рубин». Сие изобилие венгерского пищепрома органично дополняли бутылки с русской водкой и казанским пивом. На полянке вскоре весело затрещал костерок.

И «зеленый урок» стартовал! Начался он с тоста в честь советско-венгерской дружбы. Лицо Эмилии Агафоновны красноречиво выражало явное неудовольствие, но за такой знаковый тост и начальнице «КРЯ» пришлось что-то пригубить. Впрочем, общеизвестно: «Кто платит, тот и заказывает музыку». Думаю, даже Главному Идеологу не удалось бы воспрепятствовать веселому возлиянию, хотя «Инструктор» из песни Высоцкого «Про загранкомандировку» наставлял: «Будут с водкою дебаты, отвечай: Нет, ребята-демократы, только чай!» Правда, на крепости интернациональной дружбы колоритная загородная вакханалия в итоге отразилась самым лучшим образом. Но ведь если разобраться, это же бардак: венгры тостуют и поят русских! На нашенской-то территории!

Преподавательницы, тем временем, организовали какие-то подвижные языковые игры – венгры с энтузиазмом в них участвовали: кричали по-русски, бегали, смеялись, визжали, как дети. В паузах вновь выпивали-закусывали. «Йо-о-о!» (хорошо-о-о, по-венгерски).

Сунул руку в озерную воду – за время с предыдущего урока она чуток прогрелась. «Международный заплыв!!!» – громко скомандовал я, снимая штаны. «Нет, Петр! Нет! Нельзя! Прекрати!» – протестующе возопила Эмилия Агафоновна. «Зеленый урок» точно пошел не по сценарию. Но было поздно: рядом со мной уже стояло пятеро бравых, поддатых разгоряченных венгров в трусах. «Что ж, – подумал я. – Слово пацана! Как принято в Казани, „за базар надо отвечать“!» И первым вошел в достаточно прохладную воду, градусов восемнадцать, не более.

Слава Богу, заплыв на другой берег Лебяжьего и обратно завершился благополучно, я пришел первым. На берегу уже ожидали восторженные болельщики со стопариками водки и закусью в руках. «Победила дружба!» – громогласно объявил я и, крякнув, хлопнул стопку. Весело пляшущий костерок оказался как нельзя кстати. «Петр, очень прошу тебя, не надо больше…» – умоляюще всхлипнула Эмилия Агафоновна. «Хорошо-хорошо!» – успокоил ее.

Тем временем бухарик Ференц демонстрировал «мастер-класс»: он виртуозно открывал бутылки с пивом о пряжку ремня или, чиркнув крышечка об крышечку. Потом создавал такое мощное отрицательное давление в ротовой полости, что содержимое со свистом вылетало из бутылки в течение трех секунд. Кстати, это он на первой встрече пощадил зубы Ширша, подав ему открывашку для бутылки.

Мы обнаружили, что качество общения на любом иностранном языке находится в прямой зависимости от количества «залитого за шиворот». Уровень русского у венгров резко подскочил, ну и мы, гиды-общественники, что-то бойко балакали на языке Петефи и Кальмана. Наши филфаковки, казалось, смотрели на нас с завистью. Да уж, Главный Идеолог, своевременно поручив изучение венгерского, мудро позаботился о нашем привилегированном положении.

Всё время урока мы, трио «АнПеОл», пели – и русские народные песни, и авторские, и «Из-за острова на стрежень» на венгерском. Даже вполне сносно подпевали какую-то их песенку со словами «Сеп серетуё де сеп серетуё, иген иген им товаб!» («сеп» – красивый, «серетни» – любить, «иген» – да), ловя себя на мысли: надо ж, какую «экс-оленеводы» хрень поют! Впрочем, мелодийка звучала довольно бравурная, да и тема затрагивалась возвышенная – про любовь.

Кто-то из курсантов вновь попросил нас, гидов, спеть песню Высоцкого «Про загранкомандировку» – нет проблем, «тешек» (пожалуйста, по-венгерски)! Вновь веселый смех, вновь оживленная реакция на фразу: «Да, говорят, они с Поволжья, как и мы», вновь «бурные продолжительные аплодисменты» по ее завершении. Тут, скосив взгляд, замечаю, что Эмилия Агафоновна опять смотрит на нас с нескрываемым недовольством, чтоб ей… Дескать, нашли что петь! Ирония и сарказм этой песни обычно задевали тонкие чувства «правоверных» марксистов-ленинцев. Но ничего, потерпит! Извините, это вам не кто-нибудь, а Вы-соц-кий!

Ирочка, подруга Насибуллы, с интересом прислушивалась к венгерской речи, пытаясь найти что-то схожее со своим родным марийским – как и удмуртский, финно-угорским языком. Так, говорит, пара похожих слов, не больше, но общее звучание тоже напоминает марийский.

Трое курсанток-венгерок держались чуть поодаль и постоянно курили. Лишь Мари была поближе к Насибулле – выяснилось, что он очень напоминал ей сына. Обделенные вниманием своих мужиков, закованные в плотные брючные костюмы венгерки, похоже, отчетливо осознавали, что они – «чужие на этом празднике жизни». Одну из них мы промеж себя прозвали «Вешалкой» из-за ее костлявого телосложения. Наши преподавательницы, за исключением солидной, представительной Эмилии Агафоновны, разительно отличались от них в лучшую сторону: обаятельные, веселые, подвижные, раскрасневшиеся, в летних сарафанах. Со временем они малость попривыкли к сексуально озабоченному настроению своих венгерских «учеников».

Ну а наши Ирочки, подружки-студентки, вообще были вне конкуренции, особенно «Олежкина» Ирочка. Она была самой красивой на том «зеленом уроке»: ее идеальную фигурку облегало воздушное летнее платьице с игривыми оборочками, чуть завитые светлые волосы струились по плечам, а стройные ножки украшали лёгкие изящные туфельки. И косметики в самый раз – красавица Ирочка походила на букетик свежих полевых цветов. Она напоминала главную героиню советско-венгерского фильма «Отпуск за свой счет» Катю Котову – эта картина годом раньше вышла на экраны, став очень популярной в обеих странах. Венгры осыпали подругу Насибуллы комплиментами, оказывали ей активные знаки внимания.

И тут я заметил, что Лукач не сводит с нее глаз. Ну просто никого и ничего не замечает вокруг, не участвует в играх, ни с кем не общается, сидит