Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

– Дедушка, давай я тебе помогу.

Дед резко повернулся. На Павла смотрели злые и совсем не старые глаза. Мужик лет сорока пяти. Вот только борода лопатой. От него разило сивухой.

– Пшёл отсюда, молокосос. Хиляй своей дорогой.

Мужик с силой дёрнул чемодан на себя, верёвка лопнула. Чемодан раскрылся, и из него посыпались пачки денег в банковских упаковках. Павел оторопел, он никогда не видел столько денег. Пачки зеленых червонцев, с портретом вождя революции на купюрах, падали в дорожною пыль, и он наклонился, чтобы собрать их.

– Убери лапы, босота.

– Дяденька, я сейчас, я всё соберу…

– Пашка! Берегись! У него нож! Берегись! – истошно закричал Васька. На дорогу полетели мешок, крынка с молоком. – Паша! Я счас, я подмогу, я милиционеров позову, я счас. – И Васька со всех ног бросился к вокзалу.

Павел вскочил на ноги. На него, зажав нож в руке, наступал мужик.

– Положи, гадёныш, деньги. Урою, сволочь. Положи.

Павел со всей силы швырнул в мужика пачками денег, поднятыми с земли. Деньги попали мужику в лицо. Одна из пачек разорвалась, и листы купюр закружили в воздухе осенним листопадом.

– А-аа! – мужик озверело ринулся на Павла.

Паша, защищаясь от ножа, инстинктивно выбросил левую руку, зажатую в кулак, вперёд. Удар пришёлся мужику в подбородок. Ноги его оторвались от земли, и он рухнул в беспамятстве рядом с рассыпавшимися купюрами. Нож вывалился из обессиленной руки мужика, и Павел подобрал его. Лезвие с канавкой из добротной стали, длиной чуть больше пятнадцати сантиметров. Рукоятка костяная. На лезвии ножа надпись не на нашем языке, а на рукоятке свастика.

«Так это же фашистский нож. Сволочь мужик, из-за каких-то денег чуть не убил. Не нужны мне его деньги, я только хотел помочь. Интересно, сколько там миллионов? Откуда у мужика столько денег? – внутренняя дрожь, возникшая при виде ножа в руках мужика, постепенно уходила. – А вдруг он шпион?»

Со стороны вокзала подбежали два человека и Васька. Один из них был в форме старшего лейтенанта. Он стал собирать деньги. Другой был в милицейской форме, старшина. Он, ощупав пульс на шее так и не приходящего в себя мужика, стал вязать ему руки.

– Живой. Очухается, так чтобы руки не распускал. Чем же ты приложил ему, боец?

– Кулаком. Младший братишка всё обучал, вот пригодилось.

– Да, такой кувалдой если приложить, то не скоро очухаешься, – засмеялся старшина, глядя на Пашины руки. Затем, наклонившись к мужику, ладошкой несколько раз ударил его по щекам, помял уши. – Ну давай, мужик, открывай глаза, не волочь же тебя на себе. Он ещё и пьяный в дрязину.

– Сколько денег, а! Это кого же он грабанул? – Старший лейтенант собрал рассыпанные деньги и теперь искал, куда бы их положить. Увидел чемодан и открыл его. Глаза его широко раскрылись от удивления. – Ого-го! Егорыч, ты посмотри сколько денег! Это где же можно взять столько? Во всём городе Свердловске не наберётся столько деньжищ. Может, в Москве банк ограбил? Так мы бы знали об этом.

– У него ещё нож был, не наш, фашистский. Вот. – И Павел протянул старшему лейтенанту немецкую финку.

В это время старшина привёл в чувство бородатого мужика. Старший лейтенант тут же подскочил к нему и, тыча пистолетом под бок, заорал:

– Шпион? Диверсант? Откуда у тебя столько денег?

– Начальник, да какой я шпион, какой из меня диверсант. Всё расскажу, начальник, всё, – запричитал бородатый.

– Егорыч, – обратился старший лейтенант к милиционеру, подхватывая чемодан, – ведём его к тебе в отделение, а вы, ребята, идите на вокзал, в комендатуру, ждите меня.

– Товарищ старший лейтенант, мы с эшелона. Нас ждут, – начал было объяснять Павел, но старший лейтенант перебил его:

– Никто вас не ждёт. Ушёл ваш эшелон, минут двадцать как ушёл. Там решим, что с вами делать, как помочь. В эшелоне, поди, вас дезертирами считают.

– Нас командир взвода отпустил за продуктами, – Павел указал на мешок. – Нам Васькина тётка собрала его в дорогу. А тут этот с деньжищами.

Но ни старший лейтенант, ни милиционер уже не слышали Павла. Они вели мужика в отделение милиции.

Васька, до этого молчавший, виновато шепнул Павлу:

– Думал, не успею? Думал, убьёт тебя мужик?

– Думал, думал? Ты чё деранул-то? Оставил товарища. Мы вдвоём бы его скрутили и сами привели в комендатуру или в милицию.

– Паш, извини, испугался очень, но я ж привёл подмогу.

– Так и на фронте, чуть что, сразу за подмогой побежишь? – Павел подхватил с земли мешок и сунул его в руки Василия. – Крынку с молоком разбил, во как драпанул за помощью. – Видя виноватый вид друга, Павел смилостивился. – Ладно уж, пошли на вокзал, в комендатуру, будем ждать старшего лейтенанта.

Ребята извелись, ожидая старшего лейтенанта. Комендант появился только под вечер.

– Заждались, дезертиры? – Старший лейтенант был довольным, так и светился. – Нет, конечно, вы не дезертиры, вы красноармейцы. С вашей помощью, бойцы, раскрыто преступление государственной важности, раскрыта экономическая диверсия против нашей Родины. И посему, – старший лейтенант вытянулся во фронт и отдал честь, ребята вскочили и тоже встали по стойке «смирно», – от имени высшего командования и от себя лично объявляю вам благодарность!

– Служим трудовому народу! – хором ответили бойцы.

– Через час, ребята, будет спецпоезд, на больших остановках стоит пять-десять минут, так что нагоните свой эшелон. А это, – он протянул пакет, – для вашего начальства, чтобы не считали дезертирами.

– Товарищ старший лейтенант! А кем мужик был, шпионом?

– Мужик, ребята, которому вы хотели помочь, обыкновенный вор, байданщик[3]. Из тюрьмы вышел перед самой войной. А вот к нему приехал кореш. Так вот, этот кореш – настоящий диверсант, немецкий шпион. Он рассказал своему дружку, что немцы под Гомелем захватили тюрьму, где тот сидел за грабёж. Все уголовники пошли служить немцам, подались в полицаи, а его, так как он закончил восьмилетку, зачислили в диверсионную школу. Почти год обучали. За линию фронта забросили на парашюте. Своего напарника, с которым были переброшены через линию фронта, диверсант пристрелил. Чемодан в зубы – и в глубинку к дружбану. Показал деньги и сказал, что с ними можно жить припеваючи, как сыр в масле кататься и нос всегда в табаке. Дружки хорошо выпили, а затем разругались, якобы на идеологической почве, мол, русский вор не должен помогать фашистам, хотя врал байданщик, деньги ему покоя не давали. Ночью он зарезал своего кореша, закопал в огороде и с деньгами хотел уехать в город Н-ск, к своей сестре. Вот такая история, ребята. А деньги-то оказались