Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

Он резко подпрыгнул, с разворотом туловища выбросил ногу вверх. Я подсел под его ногу, крутнулся, выполняя подсечку. Негр рухнул подкошенный, однако тут же вскочил. Среди его товарищей послышались смешки. У негра изменилась физиономия.

– О-о? А говорить, что не знать панкратион. Есть тренировать мне, – он ткнул себя пальцем в грудь, – надо поддержать форма. А сейчас буду делать, как это сказать, котлет.

Приняв боксёрскую стойку, он пошёл на меня, в глазах сверкала злость. Удар левой, правой. Я уклонился и ушёл назад. Уходить от ударов очень сложно, так как боевики окружили плотным кольцом, мало места для манёвров. Пора действовать, он от меня не отстанет. Переместился вправо и сделал вид, будто случайно опустил руки. Негр тут же ударил правой. Я уклонился и резко ушёл влево. Негр, как говорят в боксе, провалился, Я оказался у него за спиной, ухватив за воротник, потянул на себя и вниз, наступив стопой ноги под коленный сгиб. Он упал. Для полной победы придавил его к земле, перехватил шею руками в «замок» и сдавил. Он замолотил ладошкой по спине, мол, сдаюсь. Негра подхватили, и он, откашливаясь, повис на руках товарищей. Я встал, подошёл к мангалу, достал из кармана спички, дрожащей рукой пытался зажечь дрова. Не получалось, спички ломались. Положил коробок на дрова, направился в свою каморку, надо успокоиться.

– Будешь драться со мной, – на пути встал сын Радиева, – молодец, русский, – он хлопнул меня по плечу, – хорошо провёл бой, чувствуется спортивная школа. Наверное, был чемпионом, да? Каким же видом занимался? Говори, русский.

Закир был раздет по пояс. Атлетический торс, мощная грудь, накаченные мускулы играли на тренированных руках. От него веяло молодостью и силой.

– В студенческие годы занимался борьбой самбо. Чемпионом никогда не был и давно отошёл от спорта, – соврал я Закиру. Хотя в молодости считался перспективным спортсменом, в соревнованиях занимал призовые места и одно время завоевал титул чемпиона Сибири и Дальнего Востока по борьбе самбо. Но совсем не обманывал чеченца в том, что ушёл из спорта давно, считая, что наука и радиотехника – основные приложения сил и знаний. Однако учёным не стал. Незаконченная диссертации пылится где-то в столе. Зато неплохой инженер. – Извини, но драться не буду.

– Будешь, русский. Так я хочу, – Закир с клёкотом рассмеялся, – отец рассказал про тебя. Так вот, если выиграешь бой, похлопочу, чтобы он отпустил тебя.

– Нет! – «Врёт молодой чеченец, что отпустит, он такой же, как его отец, а из меня хочет сделать тренировочную грушу». – Я развернулся и хотел уйти.

Закир с размаху ударил меня ногой чуть ниже спины:

– Ты плохо пахнешь, русский. Вы трусливые свиньи, все русские слабаки.

Такого обращения стерпеть не смог. «Зарвавшегося, чванливого чеченца следует проучить. Я, русский, просто обязан его победить…» Развернулся и встал в стойку.

– Правильно, русский, – Закир лукаво улыбался, мол, заставил тебя драться. Играя бицепсами, он обошёл вокруг меня.

Вновь образовалось плотное кольцо зрителей. Краем глаза заметил, что тот самый, побеждённый араб-американец, вытащил из кармана деньги. Несколько боевиков последовали его примеру. На бой делали ставки.

Поединок начался. Молодой Радиев, словно волк, почуявший добычу, закружил вокруг. Иногда делал выпады, прощупывая защиту. Напролом не лез. Я понял: передо мной опытный, хотя на вид и молодой, боксёр с хлёстким молниеносным ударом. Позднее узнал, что сын Радиева был чемпионом по боксу в университете, входил в сборную Санкт-Петербурга и даже выступал на международных соревнованиях в среднем весе, и неплохо выступал, занимал призовые места.

– Русский, ты почему не нападаешь? Боишься?

С последним словом чеченец мощным ударом пробил мою оборону. Кулак-кувалда просвистел у виска, задел бровь, словно наждаком срывая кожу. Глаз моментально заплыл, кровь заструилась из раны, застилая обзор. Следующий удар пришёлся в челюсть, в голове зашумело, и я бы точно упал, если бы не всё тот же араб. Он подхватил меня, выталкивая в круг, кричал, коверкая английские, русские, арабские и чеченские слова:

– Эй, рашен, swine! Тебя ачха ставить, держись хамиза минутка[51], – тыкал в циферблат командирских часов, явно снятых с нашего офицера, наверное, убитого им же.

А Закир, по-видимому, считал, что поединок закончен. Он уже не прыгал в боксёрской стойке, он неспешно шёл, готовясь провести последний удар.

«Должен, я должен его победить» – одна фраза, словно заевшая пластинка, пульсировала в моём мозгу.

Время, казалось, замедлило свой ход. Я видел, как плечо Радиева младшего отошло назад, как распрямлялась рука со сжатым кулаком, нацеленным мне в лоб. Резко подсел под его руку, захват, бросок с разворотом и распрямлением туловища. Ноги мелькнули в воздухе, с глухим звуком тело чеченца опустилось на каменный пол двора. Закир попытался вскочить, и даже приподнялся на корточки, но вдруг, вскрикнув, завалился на бок. К нему бросились его товарищи, но один из боевиков, высокий, очкастый чеченец, наверное, медик, властно остановил толпу. Он аккуратно уложил Закира на спину. Что-то крикнул на чеченском своим товарищам. Один из боевиков заскочил в автобус и принёс оттуда чемоданчик с нарисованным на крышке красным крестом и полумесяцем. Из индивидуального пакета бойца медик достал шприц и вколол содержимое младшему Радиеву.

«Промедол, – догадался я. – Наверное, повредил ему спину, это мой конец. Они убьют меня…»

На крики выбежал старший Радиев. Он склонился над сыном. Очкастый что-то объяснил ему. Хасан вскочил, с перекошенным лицом подскочил ко мне.

– Я же тебе сказал, русская собака, что за каждого чеченца, которого ты тронешь, буду отстреливать тебе руки и ноги. – Он выстрелил мне в ногу.

Слава богу, я не упал и не застонал от боли.

– Подонок, ты же хуже грязной собаки, стреляй… – Я потянулся к его горлу.

Он дважды выстрелил в меня.

8

Очнулся от чьих-то прикосновений. Надо мной склонилось опухшее от недоедания и побоев лицо солдата.

– Где я?

– Там же, где и мы, в яме, здесь чечены держат рабов, пленников и взбесившихся собак, – ответил солдат, – извини, я медик, осматриваю твои раны. А ты кто? Я тебя видел во дворе, когда нас выгружали из автобуса.

– Выходит, взбесившаяся собака, – усмехнулся я, – девятью месяцами ранее меня похитил Хасан, хозяин этого дома. С тех пор на положении раба.

– А нас под Гудермесом захватили. Госпиталь уничтожили полностью, тяжелораненых убивали как фашисты. Ребята оттуда, легкораненые. – Медик окончил мой осмотр. – Как тебя зовут?

– Павел.

– Ты нам в отцы годишься. Назови свое отчество.

– Павел Иванович.

– Ну что, Павел Иванович, – солдат-медик неодобрительно покачал головой, – дело швах, ранение в ногу пустяковое, кость