Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин

не задета, в левой руке ранение сквозное, а вот в правом плече застряла пуля. Если не удалить, то через недельку, а может раньше, загнёшься. У тебя уже сейчас высокая температура. Однако есть шанс. Если хочешь, я попробую вытащить пулю, я не хирург, но практику имею, полтора года в армии, да три курса медицинского института…

– Как тебя зовут?

– Сергеем.

– Согласен, Серёжа, всё же хочется жить, – видно, в генах человека да и всего живого на земле заложено стремление жить…

Операцией Сергей занялся немедля. Из бушлата достал перочинный ножичек.

– Не нашли чечены, завалился в дырку кармана.

Подал металлическую миску, обтерев её краем бушлата.

– Извини, Павел Иванович, антисептиком будет твоя же моча.

Затем сунул мне в рот ветвь дерева, подозвал ребят:

– Пацаны, подержите его руки на всякий случай.

Самой операции не помню, так как отключился от болевого шока. Очнулся: плечо перевязано каким-то тряпьём, на камне лежал кусочек свинца, девять грамм. Фамилию своего спасителя так и не узнал, не успел. На следующий день его увели, а через некоторое время в яму вместе с едой боевик Хасана сбросил его бушлат.

Время для меня в волчьей яме остановилось, перестал наблюдать часы, дни, недели… Жил по инерции. Ночью пронизывающий холод, с вечера собираешь тряпьё, а ночью наваливаешь их горой на себя, спишь урывками, просыпаешься от холода или от онемения руки, ноги, или от боли, накатывающей почему-то именно ночью. Днём в яму на короткое время заглядывало солнце, и мы, её обитатели, три солдата и я, грудились на солнечной стороне. В этом году, как я понял охранников, зима в этих местах тёплая, без снега, и в этом смысле пленникам повезло.

В один из дней загремела спускаемая железная лестница.

– Эй, русский! – это меня окликнул боевик, российских солдат чеченцы называют «эй, ты» и тыкают пальцем. – Вылезай.

Сопровождал меня Умар.

– Хозяин приехал, перевозил сына из Турции в Германию, злой шибко, ты не нарывайся, русский, пристрелит.

Хасан сидел за столом. Перед ним стояла бутылка виски и наполненные рюмки.

– Живучий, русский! Сядь. Выпьешь со мной, русский? – Он подвинул одну из рюмок.

– Нет. – Хасан мне был неприятен, я не верил ему ни на йоту.

– Вот, решил отпустить домой. Закир просил за тебя. Отремонтируешь десяток радиостанций для чеченской армии и свободен. – Он кивнул на груду раций, сваленных в углу комнаты. – А теперь можешь поговорить с семьёй. – Хасан подавал радиотелефон космической связи.

Я не решался взять его в руки, чувствуя подвох чеченца.

– Дорогой, забыл номер, помогу тебе. – Он набрал номер, сунул мне в руки трубку, и я отчётливо услышал тревожный родной голос Наташи: «Паша, ты? Паша…»

Не выдержал и закричал в трубку:

– Наташенька, я жив. Береги детей! Может… – Увидел хитрую мину на лице Радуева. – Не верь, не верь этому человеку…

Хасан вырвал из моих рук телефон, а два охранника скрутили мне руки.

– Ты услышала своего мужа, – заговорил в трубку чеченец. – Если через месяц два миллиона долларов не будут у меня, ты никогда не увидишь его. Буду звонить тебе в назначенное время. Ты поняла, женщина? Вот и хорошо. – Хасан ядовито улыбался: «Что, русский, и здесь я тебя победил, обманул».

Ненависть переполнила меня:

– Низкий подонок!

Разбросав конвоиров, рванулся к Хасану. Левая рука не действует, но и одной правой рукой задушу эту сволочь. Очнулся ночью в яме от холода и ужасной боли в затылке, во всём теле.

9

Как же хочется жить. Согласился ремонтировать армейские радиостанции. Надо жить, надо верить в освобождение, жить назло врагу.

Я сидел над схемой радиостанции. Дефект давно нашёл, однако делал вид, что работаю. Надоела вонючая яма, сырость и холод. Хоть с полчаса посидеть в человеческих условиях.

В комнату вошёл высокий бородатый чеченец.

– Ассалам алайкум, Хасан!

– Ва, какие люди, алайкум асалам!

Они заговорили на чеченском.

Голос высокого чеченца, его облик, манеры напоминали мне что-то далёкое, до глубины души знакомое…

– Роман…

10

Сессия закончена! Ура! До свидания, «Альма матер», до сентября. На целое лето студенты разъезжаются по стране. Кто домой, кто на отдых к Чёрному морю, туристы, те спешат в горы, а я выбираю строительные отряды. И подзаработать можно, и отдых от учёбы. Наш строительный отряд направлен в Кулундийские степи Новосибирской области. Назначение – село Хорошее.

Поместили нас временно в местной школе, в пристройке, в мастерской трудовика. «Нет ничего более постоянного, чем временное» – ничего общего к повествованию, просто-напросто понравившийся афоризм. Кстати, в этом временном жилье мы так и прожили до окончания трудового сезона, до сентября месяца.

Перекинув полотенце через плечо, я возвращался в школу. Летний июньский вечер плавно переходил в ночь. Звёзды разукрасили бездонное небо. Огромные деревья (тополя), словно гигантские часовые, охраняли небольшие аккуратные домики, в которых зажигались огоньки. Слегка горьковатый медовый воздух насыщен запахами молодых трав, набухающих бутонов цветов, липких, ещё нарастающих листьев тополей. Хорошо, что в первый день приезда я не поддался на уговоры ребят и не пошёл в клуб на танцы. Разве увидел бы такую красоту? А воздух! А ещё и наплавался, и нанырялся в озере. Как прекрасно, как хорошо вокруг! И озеро, и село носят одноимённое название – Хорошее. Вот и каламбур появился. Хорошо летом в селе Хорошем, что расположилось на берегу озера Хорошего.

Вдалеке гремела музыка. Танцы в местном клубе были в полном разгаре. Вдруг я услышал глухие звуки ударов. В проулке пятеро человек избивали одного. Он лежал на земле, а пятеро пинали ногами его неподвижное тело.

– Эй! Вы убьёте человека! Прекратите сейчас же! – бросился я к ним.

Пятеро перестали бить лежащего человека, но не убежали, а от забора отделился шестой. Ранее я его не заметил. Это был коренастый, широкоплечий парень.

– Ты кто такой? Чё то не встречал раньше.

– Наверное, студент. На коровник прислали. Их в школе поселили, – сказал один из драчунов.

– Слышь, студент! Шёл бы ты отсюда, а то ненароком заденем.

– Посмотрите, что с человеком? Ведь не шевелится. Нехорошо оравой на одного.

– Студент, ты не понял? Пузырь, Штырь, разберитесь, – прикрикнул на своих дружков коренастый вожак.

«Пузырь, Лапоть, Соломинка… – сказочные богатыри, – усмехнулся я. – Ну что же, покажу им мастер-класс». – Полотенце аккуратно повесил на забор. Собрался внутренне. Как на тренировке.

– Я готов, пацаны.

Тот, что пониже, наверное, Пузырь, размахивая руками, рьяно бросился на меня. Я слегка подсел, поймал на взмахе правую руку, рванул на себя и бросил его тело, само стремящееся к полёту, через себя. Назад даже