Бостонская ведьма - Андреа Каталано

знала и умела и обладала чутьем столь острым, что могла разглядеть истинную сущность человека задолго до того, как Томас хотя бы познакомится с ним как следует. Он знал, что существуют на этом свете такие женщины, у которых есть что-то вроде третьего глаза, и видят они больше прочих – и Мэгги, похоже, из их числа.

Это, безусловно, был чудесный дар, но Томас не видел в Мэгги ничего дьявольского. Она не читала судьбу по рукам, не гадала на Таро и не предсказывала будущее. Да, в самом деле, она знала толк в целительстве – никто не разбирался в мазях, бальзамах и примочках лучше нее. Но она была его Мэгги. А быть чьей-то – вовсе не грех. Томас знал и любил ее с тех самых пор, как увидел впервые, тогда, много лет назад. Он сделал ее своей на холме Белой Лошади. Она была злоязыкой и смекалистой, дерзкой и прямолинейной, и там, где она появлялась, ничто не могло остаться прежним, ничто не получалось утаить. И от нее-то Томас умудрился скрыть самую страшную тайну. Он должен был рассказать ей все сразу же. Потому что теперь мог потеря… нет!

Нет. Он не станет об этом думать. Ни за что.

– Экипаж едет, – сообщил Сэм, по-прежнему стоявший на причале.

– Это хорошо, – откликнулся Томас, вспрыгнул обратно на доски и направился к обочине дороги.

Перевозчик подъехал ближе и остановил повозку. Во рту у него по-прежнему торчала трубка.

– Что ж, залезайте. Губернатор сказал – он вас примет.

Они забрались в повозку и двинулись вперед, в густую чащу. Сквозь плотную листву пробивались лучи солнца, ветер колыхал ветви, и солнечные блики плясали по земле. В воздухе разливался густой аромат хвои и мха. Дорога потихоньку пошла вверх, и вскоре повозка достигла лесной лужайки на возвышенности, где стоял большой двухэтажный дом, сложенный из бревен, а рядом – внушительный сарай. Выбравшись из повозки, Томас направился по гранитным ступеням вверх, к парадному крыльцу. По пути он оглядывался по сторонам, дивясь тому роскошному виду, что открывался отсюда, с холма, – на море, на залив, на реку, на Ноддл-Айленд, на Чарльзтаун и Бостон, за которым темнел Бикон-Хилл. Таким видом приличествовало наслаждаться королю, и Томас даже задумался: окажись король Карл здесь лично, взгляни он собственными глазами на эту картину – стал бы он так легко раздавать такие земли пуританам, презиравшим его всеми фибрами души?

На пороге Томаса и Сэма встретил невысокий коренастый слуга. Он впустил их в просторный холл и проводил в гостиную – там горел огромный камин, стены были отделаны изящными панелями из черного дерева, пол устилали сосновые доски, а мебель в изрядном количестве впечатляла качеством. А в самом центре дожидался хорошо одетый мужчина зрелого возраста – Томас понял, что это и есть господин бывший губернатор. Рядом с ним стояла молоденькая и очень хорошенькая девушка в голубом платье такого фасона, какого Томас не видывал с тех пор, как покинул Лондон. При виде гостей девушка улыбнулась так тепло, будто не могла дождаться их появления.

Томас и Сэмюэл торопливо представились.

– Ваша супруга – невероятно умелая лекарка и травница, достопочтенный мистер Джонс, – Беллингем пожал ему руку. – Прошу вас, проходите, присаживайтесь и выпейте с нами по глоточку бренди.

– Большое вам спасибо, губернатор, – ответил Сэм, устраиваясь на предложенном месте.

– Прошу простить, сэр, но, увы, у меня нет времени рассиживаться, я прибыл по очень срочному вопросу, – проговорил Томас, стремясь поскорее перейти к делу.

Миссис Беллингем протянула ему ярко-синий стакан, полный ароматного яблочного бренди.

– Мы знаем, – произнесла она, и на ее лице отразились тревога и сочувствие. – Ее все-таки арестовали, так ведь?

– Да, а откуда вы знаете? – спросил Томас и от души приложился к стакану в надежде, что бренди поможет ему успокоиться.

– Когда я здесь, мне ежедневно докладывают обо всех судебных делах, – ответил губернатор. – И вчера вечером я узнал, что на имя достопочтенной миссис Джонс был выписан указ об аресте.

– Сэр, что-нибудь можно с этим сделать? – воскликнул Томас, подаваясь вперед, но Беллингем покачал головой.

– Боюсь, что нет. Видите ли, я ведь больше не занимаю должность губернатора, так что не имею полномочий кого-либо миловать.

– А поручиться за ее доброе имя, как председательствующий член законодательного собрания?..

– Именно это я, конечно же, и сделал, Джонс, – ответил Беллингем. – Но никто меня не послушал. Они там уже все решили, и многие влиятельные члены прихода уже выступили с требованием ареста и последующего суда.

– А разве ваше слово не весит больше, чем слово прихожанина? – с нажимом уточнил Томас, подозревая, что у этого человека куда больше сил и влияния, чем он хочет показать.

– К сожалению, мое слово давно не весит ничего в глазах таких, как Уинтроп. Он считает меня безбожником с тех самых пор, как я женился на своей обожаемой супруге, – Беллингем дотянулся до кресла жены и взял ее за руку.

– Им должно быть стыдно за то, как яро они осуждают наш брак, – добавила девушка, надув губки, как обиженный ребенок, не получивший конфету.

– А позволите ли вы мне попросить вас выступить свидетелем в ее защиту? – спросил Томас. – Я ведь прекрасно знаю, что она в последнее время частенько наведывалась к вам с помощью.

– Да, безусловно, и я не доверил бы свое лечение никому другому, – согласился Беллингем. – И именно на это я упирал, когда высказывался в ее пользу. Но, боюсь, в данном случае впутываться в это дело мне не с руки.

– Но почему же нет? – Томас отлично понимал, каким настырным сейчас выглядит, но ему было глубоко наплевать на это.

Губернатор взглянул на жену, словно пытаясь подобрать нужные слова. Та в ответ сжала его руку.

– Мне бы не хотелось навлекать еще больше осуждения ни на свою голову, ни на голову моей дорогой супруги. Мы живем здесь, в Виннисиммете, очень замкнуто, и, хотя порой нам случается принимать гостей, бо́льшую часть времени мы проводим одни, потому что так мы можем заниматься… нашим любимым делом без посторонних глаз.

Миссис Беллингем оторвала взгляд от мужа и умоляюще взглянула на Томаса:

– Понимаете, мой муж очень увлечен изучением методов лечения травами, а ваша жена любезно снабжала его всеми необходимыми ингредиентами. И мне бы очень не хотелось, чтобы мой муж стал еще одной жертвой пристального внимания здешнего прихода.

– Дорогая моя, меня в первую очередь интересует не «лечение травами», а как те или иные жидкости и субстанции подчиняются движению небес, планет и звезд, вот что, – пояснил Беллингем таким тоном, словно отстаивал собственный взгляд на эти вещи.

– Астрология,