Бостонская ведьма - Андреа Каталано

– В каком-то смысле да, а вместе с тем и то, как элементы взаимодействуют друг с другом, порождая новые соединения.

– Алхимия, – догадался Томас, потому как ему доводилось повидать в Лондоне немало алхимиков, как мастеров, так и бездарей.

– Ну алхимия, и что? – продолжил Сэмюэл. – В научных изысканиях нет ничего плохого.

– А вы весьма умный человек, Стрэттон, – Беллингем едва заметно кивнул. – На самом деле, даже сын губернатора Уинтропа немало увлечен изучением алхимии.

Разговор явственно начал уходить в сторону, и Томас, обеспокоенный этим, спросил:

– Если это и вправду так, то почему вы так не хотите, чтобы губернатор узнал о ваших алхимических изысканиях, сэр? Вы говорите загадками.

– Разве вы никогда не имели удовольствия пообщаться с губернатором Уинтропом, Джонс? – спросил в свою очередь Беллингем и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Больше всего этот человек жаждет власти и влияния. Он не в силах отказаться от этого – никто из этих саффолкских джентри не может. А он одновременно и умен, и хитер, потому все, что считается благочестивым и даже богоугодным в случае его старшего сына, легко и быстро превращается в «темные искусства», когда того требует политическая игра. И да, должен предупредить вас, друзья, – Беллингем поднял палец, – даже самых набожных власть способна испортить так, как вы и представить себе не можете. И да, официально заявляю, – добавил он, чеканя каждое слово, – я не имею дел ни с какими темными искусствами.

– Равно как и моя жена! – Томас залпом допил остатки бренди, отставил стакан на столик и поднялся с кресла. – Не буду больше тратить времени, губернатор, ни вашего, ни своего. Хорошего вам с женой вечера.

Беллингем тоже встал и вытянул руки, преграждая ему путь так, как пытался бы остановить лошадь, вознамерившуюся уйти.

– Погодите, Джонс, послушайте меня. Если бы я мог хоть чем-нибудь вам помочь, я бы непременно сделал это…

– …если только это никоим образом не угрожало бы вашему собственному благополучию, – ядовито закончил за него Томас. Он понимал, что с человеком такого высокого положения не стоит разговаривать подобным тоном, но его собственный мир рушился с каждой минутой, потраченной на общение с такими, как этот Беллингем.

– Мне очень жаль, что вы воспринимаете мои слова именно так, в самом деле жаль, – ответил губернатор так спокойно, словно пытался образумить вспыльчивого сына. – И настоятельно прошу вас: уговорите вашу жену сохранять спокойствие, поменьше болтать и делать вид, что она готова во всем признаться и даже искренне сожалеет о любых проступках, в которых ее обвиняют. Женщина, кающаяся перед судом, имеет куда больше шансов выжить. Также ей придется согласиться на юридический осмотр ее тела.

– Тела? Что вы имеете в виду? – уточнил Томас.

– Именно то, что сказал. Именно так это теперь делается в английских судах, согласно методологии Мэтью Хопкинса.

– Что еще за Мэтью Хопкинс?

– Охотник на ведьм, – ответил вместо губернатора Сэмюэл. – Тот, что промышлял в Восточной Англии несколько лет назад.

– Именно так, и этот человек составил руководство по распознаванию в людях колдунов. И я уверен, что его инструкциями воспользуются во время следствия над вашей женой.

– Сэмюэл, нам нужно идти, – при мысли о том, что может случиться с женой в ожидании суда, Томаса охватила паника. – Я должен повидаться с Мэгги.

Они поспешили к выходу, и губернатор с женой направились следом.

– Помните, достопочтенный мистер Джонс, – ваша драгоценная жена должна принять вид смиренный и раскаивающийся, когда предстанет пред судом, – повторил Беллингем.

– Да-да, обязательно, мистер Джонс, – добавила миссис Беллингем. – И скажите достопочтенной миссис Джонс, что я буду молиться за нее и поставлю за нее свечку.

Последние слова застали Томаса врасплох, и он обернулся на девушку – а вместе с ним и Сэм, и сам губернатор.

– Ох, да это она образно – дескать, будет так пылко молиться Господу, что разожжет пламя во имя Его, – нервно усмехнулся Беллингем.

На этом они распрощались, и перевозчик, дожидавшийся у повозки, доставил их к пирсу, а оттуда – обратно к городскому причалу.

– Папистка, значит? – шепнул Сэм на ухо Томасу, пока они ехали в повозке. – Ты мог бы воспользоваться этим в свою пользу.

– И каким бы лицемером я после этого вышел – обвинять кого-то еще, когда мою собственную жену арестовали по чужому обвинению? К тому же ты забыл, что в моих жилах тоже течет ирландская кровь. Так что я никогда не смог бы поступить так, как ты предлагаешь, Сэмюэл.

– Правда твоя, беру свои слова обратно. Считай, что я ничего не говорил, – откликнулся тот, глядя себе под ноги.

После этого они почти не разговаривали до тех самых пор, пока не добрались на лодке до Чарльзтауна. Темнело, и на востоке, над океаном, небо казалось черным, тогда как на западе, над Кеймбриджем, еще догорали последние лучи солнца. Томас снова взялся за вторую пару весел, чтобы лодка побыстрее достигла города и он успел добраться до тюрьмы и повидаться с Мэгги.

На паромном причале Чарльзтауна их дожидалась Элис. На ее лице читалось тревога.

– Элис! – Сэм тут же заключил жену в объятия и поцеловал в лоб. С ней он в любом месте был дома.

А Томас был дома там, где его Мэгги. Но Мэгги у него отняли, и теперь он чувствовал себя как лодка, оторванная от причала, кролик, лишенный норы, человек, потерявший имя. Она была его второй половиной, и без нее он не мог быть цельным и завершенным. Его жизнь до появления Мэгги напоминала весенний день – только вот на деревьях нет листвы. Кто он, тот человек, которым Томас был до того, как пришла она? Не человек, но зверь, стреноженный, захомутанный, лишенный бьющегося сердца, – тень того существа, каким он мог быть…

Земля под ногами Томаса будто качнулась, и он остановился, а затем согнулся, упираясь руками в колени, и его вырвало на обочину.

Он не мог потерять ее. Не должен потерять ее.

Тонкая рука Элис приобняла его сгорбленные плечи.

– Ну же, идем, тебе нужно что-то поесть и как следует отдохнуть.

– Я не смогу отдохнуть, пока не увижу ее, Элис.

– Я уже ходила к ней в тюрьму, Томас.

Тот сразу же выпрямился, глядя на Элис сверху вниз.

– Как она там?

– Как дикая кошка, угодившая в силки, иначе и не скажешь, – миссис Стрэттон горько усмехнулась. – Но я сказала тюремщикам, что они арестовали женщину ни в чем не виноватую.

– Тебе следует быть аккуратнее, – подал голос Сэм. – Потому что им ничего не мешает сделать то же самое и с тобой.

– Пф, у них ничего на меня нет! – отмахнулась та. – Я