Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

добиваться известного рода этикета, достойной обстановки и пр.? Мог ли и должен ли он был говорить: «пожду и еще мало»[409], откладывать свое крещение под различными предлогами и принять его тогда, когда заставила внешняя необходимость? Где же здесь убеждение, просвещение и призыв свыше? В чем же величие подвига, сделавшего Владимира равноапостольным князем и святым по жизни? «Вряд ли он мог бы быть таковым для России, – говорит г. Матченко, – если бы крестился только по внешности, в интересах личных, житейских»[410]. А разве не к таким интересам относятся желание показать свое достоинство, заботы об этикете, о торжественности обстановки, домогательство руки Анны, ради чего, по летописи, и крестился Владимир?

Вообще же указание защитников летописи на то, что Владимир должен был креститься торжественно, но не мог сделать этого дома – на Руси, указание, признаваемое ими важным свидетельством за Корсунь как место принятия св. князем христианства, на самом деле далеко не достигает цели и не представляет собою неопровержимого доказательства, и один из защитников летописи, как мы знаем, проговорился, что, «пожалуй, можно сказать, что едва ли Владимир акту своего крещения хотел придать торжественность», т. е., поясняет этот автор, «нет основания думать, чтобы он хотел креститься именно в Царьграде»[411]. Но ведь нет никаких оснований утверждать, что св. князь желал непременно креститься и в Корсуни!..

Вопрос о месте крещения Владимира мы рассматривали доселе безотносительно к вопросу о времени этого события, между тем хронологические данные наших древнейших источников решительно говорят, по нашему мнению, за то, что св. Владимир принял крещение не в Корсуни. Конечно, защитники летописи истолковывают и перетолковывают эти данные по-своему, в своих целях, но как, об этом мы сейчас и будем вести речь.

Но в дополнение к сказанному о месте крещения св. Владимира считаем не излишним сделать еще одно замечание. Чем можно объяснить различные предания о месте Владимирова крещения – торжественностью ли этого события или же, напротив, недостатком торжественности, скромностью и простотой? Ясное дело, что вполне естественно было бы остановиться на второй причине. «Крещение Владимира, – говорит г. Завитневич, – совершено было скромно, без особой торжественности и на первых порах было скрыто от народной массы. Это необходимо допустить ввиду смутного и сбивчивого представления первоисточников об этом акте»[412]. Совершенно то же говорили и мы, доказывая, вопреки Костомарову, что Корсунь как место крещения св. Владимира не могла исчезнуть из памяти русского народа и замениться произвольно то Киевом, то Василевым, то каким-нибудь другим отечественным местом[413]. Совершенно не так думают защитники летописи. По их мнению, причиною разнообразных толков о том, где крестился св. Владимир, послужило именно торжественное совершение такого акта в Корсуни, в чужой земле[414]. Непонятно, однако, как событие, происходившее торжественно, могло подать повод к самым произвольным догадкам! А свидетели крещения? Их было немало. Разве они не могли принести на Русь, и особенно в Киев, и распространить здесь самые точные сведения о принятии Владимиром христианства?

Затем, крестители земли Русской – греческие священники из Царьграда и Корсуни – непосредственные очевидцы и свидетели Владимирова крещения? Ужели они молчали об этом торжественном событии, которое должно было служить для русских людей ближайшим примером и образцом к перемене веры? Наконец, вещественные памятники, взятые Владимиром из Корсуни, могли напоминать русскому народу, а киевлянам в особенности, что именно здесь, в этом городе, совершилось то знаменательное событие, которое было зарею новой христианской эры для нашего Отечества. Кому же была нужда и какая необходимая причина выдумывать и сочинять разные, маловероятные сказания о месте крещения Владимира, которые г. Матченко считает ни более ни менее как народными сплетнями?[415] Хороши, однако, сплетни, когда дело касается такого выдающегося события, как начало христианства на Руси, – события, о котором каждому русскому, без сомнения, хотелось знать одну правду, а не сплетни. И с какой стати народ, прежде чем узнать о случившемся от лиц, близко знакомых с делом, начал придумывать, где же бы могло совершиться крещение св. князя? Нужно заметить и то, что автор летописной повести, умеющий, по словам защитников летописи, разбираться в разногласных известиях о событиях, едва ли имел в виду и мог останавливаться своим вниманием на народных сплетнях, и если он говорит о тех, которые признавали крещение Владимира совершившимся на Руси, то, без сомнения, потому, что мнение это считал заслуживающим упоминания.

Памятник князю Владимиру в Киеве во время крестного хода. 1888 г.

Возможность сплетен, т. е. различных толков о месте крещения св. Владимира, г. Матченко объясняет и тем, что в «тогдашнее время не было газет» (газеты во времена св. Владимира!..)[416]. А разве газеты не распространяют маловероятные известия? А если бы г. Матченко каким-нибудь чудом предъявили газету современную началу христианства русского, в которой было бы сказано, что Владимир крестился или в Киеве, или в Василеве, или еще где-нибудь, только не в Корсуни, то кто мог бы поручиться, что автор статей в «Страннике» не счел бы это известие за газетную утку?!

Кирпичников предполагает, что «источник тех несведущих, которые говорили, что Владимир крестился в Киеве, или в Василеве, или еще где-то», заключается в том, что св. князь, внутренне предрасположенный к христианству еще до Корсунского похода, не скрывал этого от близких людей[417]. Можно ли понять такую причину? Как же близкие к Владимиру люди, посвященные им в сокровенные тайны, могли не знать, где же действительно совершилось крещение князя, и, вместо отыскивания правды (что для них было очень легко), стали строить свои гипотезы о месте этого события?!

VI

В теснейшей связи с вопросом о месте крещения св. Владимира стоит и вопрос о времени этого события, отчасти правильность решения первого из них находится в зависимости от правильности решения второго. Здесь, при определении времени принятия Владимиром христианства, приходится иметь дело с такими точными данными, которые, кажется, не должны бы возбуждать резких разногласий и подавать повод к перетолкованиям, чего, однако, к сожалению, нет. Весь вопрос, по-видимому, сводится к простому умению считать; но оказывается, что это умение – дело крайне мудреное, что каждый исследователь считает по-своему, не признавая правильными вычисления других.

Важные для решения вопроса о времени крещения Владимира хронологические данные, находящиеся в древнейших памятниках отечественной литературы, суть следующие: по Иакову, Владимир, умерший в 1015 году, «по святом крещении поживе 28 лет». «„Сказание“ о Борисе и Глебе» неизвестного автора почти повторяет слова Иакова: «…многым днем