По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Степанов позвонил полдвенадцатого.

– Палыч, досмотрели мы эту Цветкову. В багаж она сдала спортивную сумку с замороженными муксунами. С рейса мы её с багажом сняли. Возмущалась очень. Меня пообещала с работы уволить. Ну, это лирика. Мы в буфете аэропорта взяли тазик с горячей водой и опустили в него рыбин. Через пятнадцать минут они оттаяли. Внутри каждой тушки обнаружили по десять крупных камней, похожих на необработанные алмазы. Я звоню из аэропорта. Тут ещё много мороки. Оформляем изъятие, фиксируем свидетелей, чтобы потом их не искать. Даже киносъемку организовали, сам понимаешь. Тётя эта известная и солидная. Работает минералогом в цехе окончательной доводки. Депутат горсовета, между прочим. Ладно, детали не по телефону. Жду ваших.

Орехов и Айсен зашли в кабинет Скворцова ближе к трем дня. Сразу с самолета. Сергей Павлович знал Орехова давно. Тот нередко бывал в Городе. Геннадий Иванович был человек спокойный и конкретный. В отличие от некоторых представителей министерства, он никогда не приезжал с карательными или проверочными функциями.

Обнявшись со Скворцовым, вытащил сигареты и закурил.

– Вы, ребята, до инфаркта доведете. То пусто, то густо. Я в командировку в этот раз, как пожарный, собирался.

– Не хвали, а то, как в прошлый раз, скажут, что это мы недоглядели. Разрешили, мол, ей алмазы в рыбу засунуть.

– Пошли они на х… вместе с министром своим гэбэшным. Хватит, устал бояться этих му…аков.

Сергей Павлович такой реакции от выдержанного Геннадия Ивановича не ожидал.

Орехов затушил сигарету. Помолчал, потом улыбнулся.

– Знаешь, Палыч, а все-таки, когда есть результат, то на всё плевать. Я к тебе тоже не с пустыми руками прилетел.

Он вытащил из кожаной папки несколько фотографий. На одних были изображены необработанные крупные алмазы, плотно уложенные в спичечный коробок. На других полное лицо небритого мужчины, недобро уставившегося в объектив.

– Это Ованес Давтян. А это камни, которые он пытался сбросить в аэропорту Красноярска. Сняли его с рейса Якутск – Москва, – сказал Орехов. – Кстати, в Якутск он прилетел из Счастливого.

– Как же на него вышли?

– Оказалось, что у Давтяна брат работал на нефтепромыслах в Иране. Там часть зарплаты платили валютными чеками магазина «Березка». Ну, он и выслал Ованесу для поддержки семьи эти чеки. Их всегда можно отоварить в обмен на дефицит. Так этот бедолага, сидя в кресле самолета, вытащил их из бумажника и зачем-то стал пересчитывать. Ничего особенного и противозаконного. Но проходившая стюардесса чеков таких никогда в жизни не видела и подумала, что мужик держит в руках запрещенную валюту. Об этом она сообщила командиру экипажа. Тот связался с Красноярском и доложил. После посадки на борт поднялись наши сотрудники, которые попросили Давтяна пройти с ними в отделение милиции. Спускаясь по трапу, он выбросил на летное поле спичечный коробок. Это заметили. Коробок подобрали, факт задокументировали. Свидетелей-пассажиров допросили. Когда коробок вскрыли, в нем оказались эти камни. Вызвали специалиста-геммолога из таможни, и тот подтвердил, что перед ними необработанные алмазы. Давтян пошёл в глухой отказ. Типа коробок этот он видит впервые в жизни. После показаний свидетелей перестал отпираться и сказал, что нашел его недалеко от общежития в Счастливом. На этом пока всё.

– Айсен, Влад у себя? – спросил Скворцов.

– Да.

Скворцов поднял трубку: «Влад, зайди, пожалуйста».

Когда все собрались, Сергей Павлович начал:

– Геннадий Иванович точно выразился: у нас то пусто, то густо. Все складывается один к одному. Убитый сапожник, Цветкова и человечек с алмазами, задержанный в Красноярске. Чувствую, если по горячим следам не разберемся, приедет бригада из Якутска. А может, и из Москвы. Так что, ребята, завтра с утра вылетаете.

На полет из Города до аэропорта Полярный уходило полтора часа. Работяга Ан-24 дважды в день совершал туда рейсы. Геологи-первооткрыватели назвали алмазную трубку Удачная. Неподалеку вырос поселок. Алмазодобывающая фабрика была под стать месторождению. Оба объекта считались самыми крупными в стране.

Выйдя из кабинета Скворцова, Влад сказал Айсену:

– Сегодня вечером мы ждем вас с Туйярой. Есть новость, которую надо по-семейному отметить.

Айсен посмотрел на друга, улыбнулся и кивнул головой.

Когда они вошли в квартиру Лежневых, то с порога почувствовали запах рыбного пирога. Туйяра научила Светку готовить этот северный пирог, и он при наличии чира всегда становился в семье любимым лакомством. Федоровы пришли не с пустыми руками. Айсен вытащил из пакета бутыль кумыса и поставил на стол:

– Брат из совхоза привез.

– Перед едой это самый лучший напиток! – воскликнул Влад, вытащил пробку и разлил кумыс по стаканам. Все сделали по глотку. Вдруг Светка прикрыла ладошкой рот, сорвалась с места и ринулась в ванную. Парни удивленно переглянулись, а Туйяра улыбнулась и сказала:

– Кажется, я знаю, какую новость вы хотели нам сообщить. Когда я с нашим сынком ходила, то на кумыс так же реагировала.

– От женщин ничего не скроешь, – сказал Айсен.

– Вот именно, – поддакнул Влад.

Пирог удался на славу. У Светки накопилось много вопросов к Туйаре, и через часик она кивнула мужчинам головой в сторону кухни. Прихватив бутылку, рюмки и тарелку с соленьями, они с удовольствием туда отправились.

– Я Скворцову и Орехову пока не стал говорить про нашу Машу, – сказал Айсен, после того как выпили.

– Машу?

– Ну ты даешь. Сам, можно сказать, её вырастил, а теперь не помнишь.

– Ты студентку нашу имеешь в виду?

– Ну да, а кого же еще. Нашу Машу из цеха доводки.

Когда Маша училась в энергостроительном техникуме, она вместе с подружками ради любопытства стала общаться с ребятами из уголовного розыска. Влад ей даже одно время нравился. Тот в свою очередь давал ей разовые задания по проверке и сбору информации о некоторых шалопаях из техникума, подозреваемых в мелких кражах. Это, между прочим, спасло многим из них биографии. Порой одной неофициальной беседы хватало, чтобы вразумить юнца. Особенно если он попадался с поличным. Влад предлагал вернуть украденные на дачах вещи или строительные материалы. Похищенные ящик гвоздей, рулон рубероида или десяток досок могли быть высокой ценой для пацана, которому пришлось бы реально отвечать за преступление. Возможно, это не очень законно. Но когда стройматериалы или другие вещи вновь появлялись на даче, потерпевшие обычно забирали свои заявления обратно. А неудачливый гопник на всю жизнь получал урок, который становился прививкой от воровства.

После окончания техникума Маша вернулась в Счастливый. Там жили её родители и брат. В техникуме она получила квалификацию техника-обогатителя, а после производственной практики – корочки сепараторщицы. На фабрике её определили в цех обогащения. Потом перевели в доводку. В этом роль сыграло и то,