По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Зазвонил телефон.

– Ну шо, привет! – Это был дежурный Михальчук. – Ты на хвостах давно был?

– Привет, на каких хвостах?

– Ну, на хвостохранилище фабрики.

– Ни разу.

– Это плохо, старший лейтенант. Надо повышать уровень любознательности.

– Да пошёл ты!

– Палыч, то есть шеф твой, просил передать, чтоб готовился вечерним самолетом вылетать в Счастливый. Там у них на хвостах фабрики труп выловили.

– Понял.

Влад поцеловал жену в висок. «Спасибо. И за сынка и за оладьи». Он снова притянул Светку и поцеловал её уже в глаза.

Вася, сменщик, и еще двое рабочих, прибежавших с фабрики, общими усилиями вытащили тело на мостки и положили на брезент. Семёныч, криминалист городского отделения милиции, сделав первичный осмотр, сказал:

– Так его везти в морг нельзя. Надо смыть грязь, пока это возможно.

Вася размотал пожарный шланг и протянул конец Семёнычу. Тот, не оборачиваясь, сказал.

– Сначала давление потихоньку дай.

Вася кивнул и ушел в бытовку. Вскоре тонкой струйкой пошла вода. Потом сильнее.

– Стой, хорош, – крикнул Семёныч. Он направил струю на голову покойника, и из-под грязи проявилось лицо кавказца с небольшими усиками.

Владимир Александрович Степанов, начальник городского отдела милиции, на все серьезные происшествия выезжал сам. За годы службы эта оперская привычка стала постоянной. Он все должен был увидеть своими глазами. И только после этого становился спокоен и уверен.

Степанов вгляделся в лицо утопленника, и оно показалось ему знакомым.

– Так это же сапожник, который в будке сидел у Дома культуры, – раздался за спиной удивленный голос.

Владимир обернулся. Говорил один из рабочих.

– Ты его знаешь? – спросил Степанов.

– Ну да, я ему два дня назад относил сапоги жёнины. Чтобы набойки сделал. Как же теперь сапоги? Кто их вернет?

Семёныч посмотрел на начальника и показал шариковой ручкой рану на распоротой шее сапожника.

– Тебе это ничего не напоминает?

– Напоминает, – произнес Степанов.

Не так-то много в районе произошло убийств за последние два года. Во всяком случае, такие резонансные, как сотрудницы института Екатерины Лазаревой, он помнил хорошо. Тогда ранение тоже нанесли тонким острым предметом. Удар был размашистым, точным и перерезал горло жертвы слева направо. Фотографии убиенной ему показывал начальник розыска Лахоня.

Милицейская жизнь приучила Степанова к тому, что проблемы, если и появляются, то не одна, а, как правило, лезут одна за другой. Как сейчас. Когда они вернулись с хвостового хозяйства, дежурный по ГОМ Ваня Сиволап поджидал опергруппу на крыльце милиции. Он протянул Степанову раскрытый журнал сообщений о происшествиях.

– Владимир Александрович, только что позвонил неизвестный и передал эту хреновину. Вы только почитайте.

Торопливым почерком дежурного была зафиксирована телефонограмма: «Сегодня дневным на Москву летит Цветкова с алмазами».

– Анонимный звонок?

– Конечно, потом сразу трубку бросил. Мужик говорил.

Степанов поднялся к себе. Посмотрел на часы. 7.30. Вздохнул и набрал межгород.

Сергей Павлович Скворцов по привычке мерил шагами кабинет и курил свои «Ту-154».

За столом сидели Влад и Айсен.

– Мне домой полвосьмого утра позвонил Степанов из Счастливого. Дежурный тебе уже сообщил, что там выловили криминальный труп в озере хвостового хозяйства. Горло ему, понимаешь, перерезали. Скользящий удар по шее нанесен узким острым предметом, похожим на хорошо заточенный якутский нож. Слева направо. Одним движением. Судя по всему, человеком тренированным. Ничего не напоминает? Савик мог это сделать, потому как был опытный мясник. Но он с самолета сиганул и погиб.

Еще вопрос. Почему тело не вывезли за пределы поселка и не бросили, например, в один из сотен геологических шурфов, наполненных водой? Зачем его надо было опускать в озеро в двухстах метрах от фабрики? Чтобы он на виду у всех плавал? В намывных берегах прудка, между прочим, осели россыпи недообогащенных алмазиков.

– Вы хотите сказать… – начал Влад.

– Что убийство это опять похоже на алмазные разборки?

– Так, любимая тема.

– Это не всё. Как только Степанов вернулся в отделение милиции с хвостов, кто-то позвонил дежурному и сказал, что некая Цветкова повезет в Москву алмазы.

– Какая Цветкова? – переспросил Айсен.

– Я не знаю. Короче, Степанов с ребятами уже в аэропорту. Устанавливают эту Цветкову. Рейс на Москву у них в 10 утра. Я уже позвонил в Якутск начальнику управления по борьбе с хищениями драгкамней и драгметаллов. В общем, дневным рейсом сюда летит Геннадий Иванович Орехов. Айсен, ты его хорошо знаешь, вот и встретишь в обед. Влад, твой вечерний полет отменяется. В Счастливый полетите завтра вместе с Ореховым, втроём.

Алмазная версия в убийстве сапожника приводила Скворцова в уныние. Да что его? Многие милицейские руководители теперь почешут затылки. Дела Давида Ионесяна и Виталия Бутенко прогремели на всю страну. Статьями о хищениях алмазов в Городе на строго охраняемых фабриках и драгах зачитывались тысячи обывателей. На самом верху министрам цветной металлургии и внутренних дел задавались нелицеприятные вопросы. Как это могло случиться? Почему прошляпили?

Никого не интересовало, каким образом оперативным работникам милиции удалось раскрыть столь крупные и хорошо законспирированные каналы утечки драгоценного сырья. Вот уж неслучайно Герцен и Чернышевский в своё время по очереди задавали вопросы: кто виноват и что делать? В предвосхищенной ими стране умение находить крайнего достигло совершенства.

Второй год министром внутренних дел СССР «самоотверженно» трудился бывший руководитель украинского КГБ генерал Федорчук. Злые языки говорили, что, когда он отбывал в Москву, его бывшие подчиненные целовали рельсы, по которым укатил поезд в столицу. Федорчук прошел всю войну, возглавлял СМЕРШ и слыл человеком «с пулей в голове». Кадровые решения генерала вызывали у людей ужас. Первые его слова, прозвучавшие на встрече с руководящим составом МВД СССР, были о том, что вся милиция прогнила насквозь. Он будет каленым железом изгонять недостойных из системы. Короче, покажет всем кузькину мать, как это попытался в своё время сделать его земляк в Нью-Йорке с трибуны ООН.

Раскрытие хищений на алмазодобывающих фабриках расценили не как образец профессионального мастерства сотрудников милиции, а как повод примерно наказать руководителей. За низкий уровень профилактической работы на объектах алмазодобычи, за халатное отношение к исполнению служебных обязанностей и за многое другое. В годы правления украинского генерала из органов внутренних дел страны были уволены свыше ста тысяч сотрудников. Уволены по надуманным основаниям. Не обошла эта метла и северную милицию.

После эффектного задержания Ионесяна и его подруг все ждали благодарностей, медалей или, на худой конец, денежных премий. Однако министр внутренних дел республики получил строгий выговор, а начальника валютного управления вообще сняли с занимаемой должности. Рядовые сотрудники поимели строгие выговора и неполные служебные соответствия.

– Ладно, ребята, нас е…ут, а мы крепчаем, – завершил утреннее совещание