Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

но уже покинутого большей частью жителей края к югу от Парижа. Люди уносили с собой все что могли и вместе с другими беженцами стекались на переполненные улицы столицы. Англичане вошли в опустевшие селения, поедая припасы и присваивая оставленные вещи16. Разграбив местность, войско двинулось к Парижу и стало лагерем в Шантелу, в двадцати милях от города. Потерпев неудачу под Реймсом, Эдуард стремился запугать дофина Франции Карла, старшего сына короля, дабы вынудить его к выгодному для себя соглашению – к уступке новых земель и признанию полного суверенитета Англии над Гасконью. Самый действенный способ добиться этого – сеять ужас.

В деревне Орли местных жителей загнали в приходскую церковь и перебили17. В Арпажоне, где французы превратили бенедиктинский монастырь в импровизированный гарнизон, священнослужители и беженцы, которых покинули защитники, сдались англичанам после нескольких дней жестокой осады. Но еще прежде чем отступить, те, кто должен был их защищать, обрушили на них ярость за капитуляцию и подожгли церковь, где люди искали убежища. Девятьсот человек сгорели заживо, а тех, кто пытался вырваться, настигали английские клинки18.

Не сумев выманить дофина на генеральное сражение, Эдуард оставил Париж. Он уходил с кровью и гарью на руках – не как Артур, спаситель бриттов, а, скорее, как всадник Апокалипсиса, возвращающийся в ад.

В мае 1360 года Эдуард все же получил часть желаемого – хоть и не французскую корону, но немалый кусок самой Франции. Это было закреплено Миром в Бретиньи, мирным договором между сторонами, завершившим первый этап Столетней войны. В обмен на отказ от притязаний на французский престол Эдуарду передавалась расширенная суверенная Аквитания, включавшая спорную Гасконь[57]19. Обширная территория, составлявшая около трети Франции, теперь не зависела от французской короны, а управлялась как отдельное герцогство. Титул «герцог Аквитанский» заменили на более высокий – «сеньор». Кроме того, ни один английский монарх отныне не обязан был приносить оммаж за эти земли. Полный выкуп за короля Иоанна II был установлен в колоссальную сумму – три миллиона экю[58]. Готовя возвращение соперника во Францию, Эдуард преподнес ему дар – длинное роскошное одеяние из синей ткани, весьма щедро отделанное беличьим мехом[59]20. После подобающей церемонии Иоанн II – скорее всего, облаченный в подаренный наряд – в начале июля 1360 года отправился в Кале. Ему предстояла поездка по Франции для сбора средств на выкуп. В качестве залога исполнения обязательств в английском плену остались сорок французских вельмож. Среди них – герцоги Беррийский и Орлеанский, а также непостоянный и своенравный сын Иоанна, Луи, герцог Анжуйский, которого вырвали из уюта замка Анже и увезли в Кале в качестве заложника21.

В письме к французскому народу Иоанн объяснял свое решение прекратить борьбу. Он писал:

«Из-за упомянутых войн произошло множество кровопролитных сражений, люди перебиты, церкви разграблены, тела уничтожены и души погублены, невинные девы обесчещены, достойные жены и вдовы опозорены, города, поместья и строения сожжены, на дорогах и трактах – грабежи, насилия и засады. Правосудие пало… и поистине могло последовать еще большее [зло]… дабы положить конец войнам вкупе с бедствиями и скорбями, о которых сказано выше… мы соглашаемся утвердить и одобрить [сей мирный договор]»22.

В том же июле папа Иннокентий VI лично написал Эдуарду и Иоанну II, поздравляя их с доведением переговоров до, по его выражению, mutatis mutandis «мирного завершения» «с необходимыми изменениями»23.

Позднее Джеффри Чосер, участвовавший в кампании Эдуарда во Франции, размышлял о пережитом – о том, свидетелем и соучастником каких ужасов он стал. В «Рассказе Рыцаря», открывающем «Кентерберийские рассказы», воин обличает бесчеловечность войны, повествуя о тысячах убитых, о тиране, добивающемся своего силой. В войне нет никакого рыцарского благородства – одна лишь жестокость. Предполагалось, что Мир в Бретиньи избавит Францию от английского разорения. Однако договор был полон противоречий и зависел от выполнения двух ключевых условий: французы передают расширенную Аквитанию и все обещанные территории, включая Кале, Понтьё и Гиень, англичане же оставляют север Франции. Передача Аквитании растянулась на годы, а англичане так и не выполнили свою часть соглашения. Тем не менее война между Англией и Францией – по крайней мере, на какое-то время – затихла.

Величайшая победа Эдуарда оказалась в некотором смысле и поражением. Прояви король больше настойчивости, – отмечал один из современников, – «капитаны и их люди без труда покорили бы королевство Франция к выгоде короля Англии и его наследников»24. Эдуард годами устраивал турниры, украшал Виндзор французской символикой. Он представлялся королем Франции, уподоблял себя Артуру и святому Георгию – все это питало мечту о полной победе. Но в королевстве все чаще звучал вопрос: ради чего все это? В глазах тех, кто отдал Эдуарду сердца, силы и саму жизнь, Мир в Бретиньи выглядел полнейшим предательством.

21. Принц Аквитанский

По условиям мирного договора в Бретиньи Эдуард III обрел новые владения, по размеру сопоставимые с территорией, где в XII веке правили Генрих II и Элеонора Аквитанская, пока в 1204 году король Иоанн Безземельный не отдал свои земли французам, – и степенью авторитета Эдуард не уступал знаменитым предкам. Он теперь правил Англией, Уэльсом и Ирландией, сохранял верховные права в Шотландии и Аквитании, а также владел некоторыми французскими территориями, включая Кале. Английские пределы более не ограничивались островом и прилегающими землями, Англия превращалась в настоящую континентальную империю.

Однако Эдуард не мог править Аквитанией лично, как это делала в свое время Элеонора. Прежде всего он оставался королем Англии, и его присутствие требовалось там, где находилось правительство. Он приближался к пятидесятилетию, старел и все чаще предпочитал спокойную жизнь в Виндзоре или в Шинском дворце. Но если государь не мог отправиться в Аквитанию, значит, требовалась фигура королевской крови – любимая народом, но способная править твердой рукой и в духе короля. Аквитании нужен был Черный принц.

С его внушительным военным послужным списком принц Уэльский считался самым завидным женихом Европы. От будущего правителя Аквитании и наследника английского престола ожидали брака с европейской принцессой – такой союз сулил земли, богатство и политический альянс. Однако, объявив летом 1361 года о тайной помолвке со своей кузиной Джоанной Кентской, он нарушил давнюю традицию Плантагенетов. Впервые наследник английской короны собрался жениться на английской аристократке.

Джоанна приходилась дочерью дяде Эдуарда, Эдмунду, графу Кенту. Когда ее отца в 1330 году казнили, королева Филиппа взяла девочку под свое попечение и дала ей образование, соответствующее статусу. После смерти брата Джоанна в 1352 году унаследовала графство Кент и стала графиней. Придворные