Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Байонне, он производил жалкое впечатление. Отчаявшийся король, лишенный трона, – отнюдь не тот человек, которого принц жаждал бы видеть в числе союзников. Однако вопрос касался и английских интересов, и чести, поскольку под властью Энрике, французской марионетки, Кастилия представляла угрозу. Ее флот считался лучшим в Европе и обладал влиянием в Средиземноморье и на восточных торговых путях. Впрочем, у Черного принца могли быть и личные мотивы. Летописец Жан Фруассар, находившийся при его дворе во время прибытия Педро, отмечал, что принц, несмотря на возражения совета, желал соблюсти союз, но при этом подтверждал, что Дюгеклен для него – личный соперник. Шептались, будто «принц затевает этот поход из гордости и самонадеянности, завидуя славе, которую Дюгеклен приобрел, возводя Энрике на престол»23.

В словах Фруассара, вероятно, была доля истины. Репутация Черного принца зиждилась на воинской славе. Он запросто мог и не устоять перед соблазном одолеть французского полководца. Но проблема заключалась в расходах. Англичанам предстояло собрать армию и содержать ее в кредит. Педро будет должен возместить эти расходы, но лишь после возвращения на трон. Для принца, который начал править Аквитанией лишь недавно, предприятие сулило огромные риски, и он действовал с осторожностью.

План состоял в том, чтобы собрать войско в Аквитании и, перейдя Пиренеи, вторгнуться в Испанию через Наварру. У Англии существовали давние связи с этим королевством, однако теперь там правил Карл Наваррский, человек двуличный и склонный к интригам, на верность которого нельзя было положиться. Ранее он уже пропустил через свои земли вольные компании и французов, но не имел вкуса к авантюрам и всегда предпочитал перестраховываться. Его нередко считают одним из самых коварных правителей Средневековья – хотя, возможно, он попросту проявлял благоразумие.

Пограничные территории вроде Наварры имели в XIV веке стратегическое значение. Через них перемещались крупные армии, но они одновременно служили зонами интенсивного языкового и культурного обмена. Население Наварры составляли кастильцы, баски, арагонцы и собственно наваррцы. Здесь проживала уникальная религиозная община, где сосуществовали христиане, иудеи и мусульмане, занимаясь самыми разными видами деятельности24. В 1290 году Эдуард I, желая присвоить имущество евреев, изгнал их из Англии, а в других частях Европы евреи хоть и оставались, но их продолжали преследовать. В Наварре же Карл позволял евреям владеть землей и недвижимостью. Он также обеспечивал защиту мусульманских подданных: в 1357 году три семьи, желавшие совершить хадж в Мекку, получили от него «королевскую охрану, защиту и сопровождение» как на пути туда, так и обратно25.

Для кого-то Наварра служила тихой гаванью, но англичане и французы взирали на нее с раздражением, поскольку переменчивый Карл контролировал пиренейские перевалы, единственные сухопутные ворота в Испанию. После прибытия вольных компаний на его территории и так уже оказались тысячи вооруженных людей26. Если от него хотят, чтобы он твердо занял чью-либо сторону и открыл доступ для новых сил, он готов – но не бесплатно. Карл обозначил цену: деньги и некоторые территории в Кастилии, включая замки вдоль ее восточной границы. Педро к тому времени был согласен на любые условия. Получив разрешение на проход через Наварру, Черный принц начал вербовку среди гасконцев и направил своего преданного соратника Джона Чандоса нанимать те немногие вольные компании, что еще оставались во Франции – в долине Соны и в Оверни.

Армия Черного принца пополнилась и теми его подданными, которые прежде служили под началом Дюгеклена при свержении Педро, и теперь возвращались из Испании во Францию. Кроме того, Джон Гонт, готовившийся присоединиться к брату, собрал отряд из примерно пятисот обученных лучников и отплыл из Англии в Бордо.

Черный принц, Джон Гонт и их войско – гасконцы, наемники и английские лучники – сосредоточились у подножия Пиренеев, готовясь к переходу через горный хребет. Они намеревались воспользоваться перевалом Ронсеваль, известным паломническим путем, ведущим к святому городу Сантьяго-де-Компостела. Этот путь был опасен. В горах орудовали банды, способные напасть на отставших солдат, бродили кровожадные волки. Однако главную угрозу представляла погода. Переход начался в феврале 1367 года, когда Пиренеи были покрыты снегом и льдом. Сильные ветры хлестали воинов, мороз обжигал лица и сковывал руки. Продвижение в этих условиях шло мучительно медленно, и армии потребовалось больше недели, чтобы, наконец, перебраться на ту сторону. Войско сделало привал в приграничной деревушке Наваррете, после чего двинулось вглубь Испании.

В конце февраля Энрике Трастамара получил откровенное письмо от Карла V. Французский король, опираясь на опыт отца и деда в столкновениях с англичанами, советовал изматывать противника – вынудить его бесконечно маневрировать, пока у солдат не кончатся силы и припасы. Однако Энрике пренебрег советом. Так на пыльной пустоши у города Нахера произошло одно из малоизвестных сражений Столетней войны.

На рассвете 3 апреля 1367 года Энрике – которого Чандос называл Бастардом, напоминая о его рождении – выстроил войско на склоне, спускавшемся к ручью Яльде. Вскоре вдалеке показался штандарт святого Георгия – знамя развевалось на ветру, а за ним, всего в нескольких сотнях ярдов, вырисовывалась масса английской армии.

Англичане прибыли верхом, но, как предписывала их тактика со времен кампаний 1330-х годов, спешились перед боем. В авангарде стоял Джон Гонт, которому еще не доводилось участвовать в генеральном сражении27. Рядом с ним – свирепый Джон Чандос. Сам принц занял место во второй линии – возможно, желая предоставить младшему брату тот же шанс на воинскую славу, какой когда-то получил он сам при Креси. Перед началом боя он обратился к воинам: «Мы должны одолеть их копьем и мечом. Сделаем же так, чтобы покинуть это поле с честью!»28

Когда ряды ответили кличем «Святой Георгий!», принц повернулся к Педро: «Сир, ныне узнаете, суждено ли вам вновь владеть Кастилией. Уповайте твердо на Бога»29.

Авангард ринулся вперед, во весь опор устремившись на неприятеля. В описании сражения герольд Чандоса вспоминал, как пыль и песок взметнулись в воздухе, когда «стрелы летели гуще дождя»30. Тысячи стрел пронзали ясное небо, перелетая через головы наступающих англичан и вонзаясь в испанские ряды, где воины прикрывались щитами. «Копья падали наземь, и тела валились одно на другое». Испанцы отвечали болтами арбалетов, которые глухо били по приближающимся англичанам, после чего сами пошли в атаку: «Каждый держал копье в руке, и натиск их был яростен… велик был грохот и чад. Не осталось ни знамени, ни вымпела, что не упали бы»31.

Лязгали мечи, и лилась кровь. Рассказ о том, как поскользнувшийся Чандос был на мгновение придавлен испанским воином «великого роста» по имени Мартин Фернандес, дает нам живое и ясное