Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

1351 году первая волна мора – а за ней последуют многие другие – пошла на спад. В этом странном новом мире отсутствие людей ощущалось особенно остро: дома пустовали, недоеденная пища гнила, скот бродил без присмотра. Петрарка задался вопросом: «Что нам теперь делать?», и в дальнейшем тексте дал интересный анализ человеческой природы перед лицом катастрофы. Культ memento mori выразил эмоциональный отклик эпохи – пронизанный надеждой страх и мрачное принятие смерти. Новые возможности породили новые устремления на всех уровнях общества, что вело к миграциям и бурному росту технологических инноваций. Самое главное: люди освободились от оков фаталистической веры в то, что обстоятельства рождения неизбежно определяют всю их жизнь. Но эта свобода оказалась небезболезненной. Если прежде король и его правительство пытались защитить подданных от чумы, усиливая санитарные меры и ограничивая передвижение, то теперь они использовали свою власть против самих людей, стремясь затормозить социальный подъем. Монархия зависела от городских элит, предоставлявших колоссальные займы на ведение войны, но не могла принять их амбиций. Эта борьба за власть, а также сокращение дистанции между знатными родами и теми, кто во второй половине века стал богаче и влиятельнее, поколебали традиционную, прежде незыблемую иерархию. Напряженность витала в воздухе, и ее последствия будут ощущаться еще долгие годы.

19. Победитель и расточитель

Королева Филиппа Геннегау в последний раз перенесла роды в начале января 1355 года во дворце Вудсток. Спустя двадцать пять лет после рождения своего первенца Эдварда она произвела на свет самого младшего сына – Томаса.

Томас родился в большой семье: у него было три старшие сестры и четверо братьев – Эдвард (Черный принц), Лайонел (герцог Кларенс), Джон Гонт и Эдмунд Лэнгли – все они уже давно покинули королевский детский сад. Эдвард к тому времени успел прославиться как закаленный в боях герой битвы при Креси, Лайонел состоял в браке с Елизаветой де Бург, богатой наследницей графа Ольстера, а Джону Гонту предстояла женитьба на Бланке Ланкастерской, дочери Генри Ланкастера, недавно возведенного в герцогское достоинство. Сыновья составляли важную часть замысла Эдуарда о создании новой империи Плантагенетов. Томасу пока еще требовалась кормилица и забота в королевском детском саду Вудстока, а его старшие братья уже получили земли и титулы, ведя собственные взрослые хозяйства. Эти хозяйства представляли собой миниатюрные образы будущих королевских дворов – множество верных друзей, слуг и людей, которых они поведут за собой на войну.

Во второй половине XIV века важнейшим светским институтом – кроме правительства – считалось придворное хозяйство1. Оно формировало жизнь Плантагенетов и определяло судьбы тех, кто им служил. Обитатели королевского дома жили вместе – они вместе ели, вместе умывались, носили одинаковую одежду и передвигались сообща. Хозяйство было живым, дышащим организмом – аморфным пространством и коллективным телом, призванным служить тем, кто стоит на вершине. Помимо сугубо практических функций эта система создавала имидж. Иерархичное по своей природе, придворное хозяйство предполагало, что наиболее уважаемые его члены служат главе двора напрямую – как главные должностные лица и фрейлины. Другие отвечали за повседневные дела, такие как управление кладовой и кухней, забота о запасах, погребах, специях. Ритм дня подчинялся молитвам и приемам пищи. Короли же традиционно проводили время за обычной и соколиной охотой, а также активно участвовали в работе королевского совета.

Блистательная роскошь королевского дворца навевала мысли о непрерывном наслаждении, но порой и удушала. Щедро украшенный гобеленами, шелками и драгоценной утварью, шумный, наполненный ароматами и непрерывным движением, он был задуман как подобие Камелота. Внутренние покои освещались множеством свечей, там царила благоухающая чистота. Дабы создать ощущение свежести, использовались травы и специи, а личная гигиена считалась признаком благородства. Люди, жившие и служившие при дворе, умывались по пробуждении, до и после каждой трапезы и перед отходом ко сну. Они регулярно принимали ванны – куда чаще простолюдинов – в деревянных чанах с горячей водой, надушенной розовым маслом и специями. Волосы расчесывали гребнями из слоновой кости, пользовались зубочистками. В обязанности дворцовой прислуги входила стирка – постельное белье и льняную одежду обычно мыли и сушили, а шерстяные и более плотные ткани вычесывали или выбивали. Нечистоты сливали из отхожих мест в выгребные ямы, а в некоторых самых богатых домах – включая королевский – имелась даже проточная вода, горячая и холодная. Королевский дом XIV века отнюдь не был грязным и примитивным, он сверкал, был полон слухов, интриг, секса, скандалов и представлял собой одно из самых захватывающих мест на свете.

Многие из тех, кто служил в домохозяйствах принцев, переживали стремительный и поразительный взлет. Самый знаменитый пример – Джеффри Чосер. Приблизительно в то же время, когда родился Томас Вудсток, Чосер покинул родительский дом в приходе Винтри в лондонском Сити и поступил на службу к Елизавете де Бург и Лайонелу Антверпенскому. Супругу было всего около двадцати, ей – семнадцать, и их дом дышал высокой модой и весельем[53]. Чосер служил пажом и выполнял разные мелкие задания – бегал с поручениями, прислуживал, занимался доставкой посланий, чисткой доспехов. В этой роли он познакомился и с лучшими сторонами придворной жизни – охотой, верховой ездой, играми в мяч, стрельбой из лука, танцами, чтением, а также с искусством рассказывать истории2. Чосер путешествовал вместе с домом по всей стране. Весной 1357 года, когда Елизавета и Лайонел отправились в Лондон, Чосер, вероятно, стал свидетелем одного из самых волнующих событий эпохи – торжественного въезда в столицу Черного принца с выдающимся пленником, королем Франции.

В 1357 году один оксфордский ученый предсказал, что после череды мора, бурь и войн королевство Франция будет сокрушено, а король Англии воцарится над всеми3. Это пророчество в точности соответствовало замыслам Эдуарда, ибо 21 сентября 1356 года в битве при Пуатье англичане захватили в плен французского короля Иоанна II, сменившего в 1350 году Филиппа VI. Это стало величайшим достижением в жизни Черного принца, победой, которую английский двор будет праздновать еще три года. Впрочем, по свидетельству одного источника, пленение состоялось лишь по счастливой случайности4.

После того как изможденная английская армия, значительно уступавшая противнику числом, разгромила французов и обратила их в бегство, на поле боя – к немалому изумлению англичан – вдруг прибыл французский король с запоздалым подкреплением. Заметив, что Черный принц остался лишь с небольшим отрядом, Иоанн II направил удар именно туда. Но к своему ужасу увидел, как граф Уорик, только что разогнавший бегущих французов, вернулся и «яростно ударил по французскому войску с фланга»5. В сумятице боя Иоанн и