Старатели - Ариэль Джаникян

– А теперь он собирается нас застрелить! – воскликнул Хэндлер так, будто всю дорогу перечислял, чего он натерпелся от босса, и вдруг оказался в последнем акте трагедии.

Кларенс с недоумением уставился на них.

Генри хотел было погладить Грома, но тот предупреждающе зарычал. Морду собаки наискось пересекала рана, на шерсти запеклась кровь.

Хэндлер торопливо объяснил, в чем дело. Ночью Джим снова появился у палаток. Уходя, он полоснул ножом бедного пса, которого обучили лаять на индейцев.

Они проснулись от лая, добавил Ричардс, но Джим к тому времени уже исчез. Они услышали, как скулит Гром, что для него необычно, сроду за ним такого не водилось. Тут-то они и увидали, что у него вся морда в крови. Ричардс решил проверить палатку, в которой оставались вещи Джима, – так и есть: внутри все было перерыто, шкуры раскиданы, и кое-чего недоставало. Пропали топор, ложка с украшенной бисером ручкой, оловянная миска, табак и трубка.

– Говорят, вы так и не заявили о кражах, – сказал Хэндлер. – Три кражи за два месяца, а кавалеристы ни сном ни духом.

– Мы считали, что это Фрэнк, – неубедительно произнес Генри, защищая брата.

Но Хэндлер отмахнулся:

– Поговаривают, что у вас слабость к индейцам.

Кларенс на глазах терял уверенность в себе. Под натиском возмущенных работников его авторитет рушился буквально с каждой секундой. А Хэндлер тем временем загибал пальцы, перечисляя, что еще украл Джим. Не этой ночью, а за все лето – сейчас-то ясно, что все пропажи на его совести. Четыре картофелины, пара подтяжек. Хэндлер заявил, что теперь надо бы пересмотреть счета, хотя с ним давно расплатились сполна. Сказал, что тела у индейцев более гибкие, чем у нормальных людей. Он слышал об одном тлинките, который мог просунуть средний палец в замочную скважину и открыть дверь изнутри.

– Сейчас мы его спугнули, – подытожил Хэндлер, – но зуб даю, это только начало.

Стекло в окне содрогнулось от порыва ветра.

– Господи. – Генри обессиленно опустился на стул.

Этель так и стояла неподвижно у двери, только прижала ко рту ладонь.

Мужчины заспорили, на приисках ли еще Джим или бродит неподалеку, выжидая подходящий момент. Кларенс считал, что индеец ушел, но Хэндлер и Ричардс яростно возражали, и никакие уверения не могли заставить их вернуться в палатку.

– Ладно, – сказал Кларенс, – поспите в кладовой. Но смотрите не сожрите там половину припасов.

Парни обрадованно закивали. В кладовой не было окон, только массивная дверь, запиравшаяся изнутри на такой громоздкий засов, что, вероятно, даже волшебные пальцы индейца с ним не справились бы.

Когда рабочие ушли, Элис сказала, глядя на Кларенса:

– Я бы не стала там спать даже за все твои миллионы. Если Джим подожжет хижину, они до последней минуты ничего не узнают. Оттуда будет не выйти, и они сгорят, как спички.

– Какой ужас! – Глаза у Этель расширились. – Неужели такое возможно?

– Нет, конечно же, нет. Брякнула не подумав. Этель, прости, пусть Кларенс тебя уложит, а я приготовлю чай. Нам всем не помешает хорошая чашка горячего чая.

Просто прелесть, как охотно все они ее послушались. Кларенс увел Этель в спальню, а Генри, повинуясь движению подбородка Элис, направился за ней в кухню. Никто не заметил ее неуверенности, но на самом деле она была потрясена. Она не ожидала, что Джим вернется, пусть даже чтобы забрать свои вещи.

– Я за тебя волнуюсь, – шепнула она, когда они остались с Генри вдвоем. – Я не хотела говорить такого при сестре, но меня всю трясет. А что, если Джим опять придет в лагерь? Он может напасть на тебя, а мы будем далеко и ничего не узнаем.

Генри раздулся от гордости, обрадованный, что она беспокоится за него.

– Я не боюсь. Мы с Джимом всегда ладили.

– Боже, Генри, все гораздо серьезнее. Джейн и Джим считают, что у нас, американцев, нет права здесь находиться. Что у нас нет прав ни на один самородок, который мы достали из их земли. Эти колья, которыми столбят участки, что они значат? Это ведь просто палки. Как воткнул, так и вынул. Чтобы они что-то значили, надо в них верить, а индейцы не верят. У них нет причин верить, и я их не виню. Больше того, я хорошо их понимаю. Я бы на их месте тоже не согласилась отдать свою землю, я бы боролась. Использовала любые уловки. И именно это меня пугает.

Генри моргнул. Слова лились из нее бурным потоком, а он, казалось, не понял и половины.

– Участки – это закон, – сказал он. – Как только ты застолбил землю и подписал документы, ничего уже не изменить.

– Документы? Ты просто вдумайся. Что значат для Джима учетные книги в доусоновском архиве? А бледнолицые людишки, которые их охраняют? Да каждый из них не шире его руки.

Генри фыркнул, желая перевести все в шутку.

– Джим не сильнее меня. Он не страшный великан из-под земли.

– Да, но сейчас зима. Что, если он придет, пока ты спишь?

– У меня есть собаки.

– Мы видели, как он боится собак.

Во взгляде Генри нарастала растерянность, лицо его будто обвисло. Он медленно проговорил:

– Стану проверять, заперты ли дверь и окна. И спать буду с ружьем в обнимку.

– В обнимку с заряженным ружьем?!

– Ну, прислоню к стене у постели.

– Чудесно, но только если ты собираешься все семь месяцев просидеть взаперти, – не отступала она. – Но допустим, однажды утром ты решишь выйти наружу. Откуда ты знаешь, что он не будет ждать тебя за порогом?

Над чайником поднялся пар. Грязь обращается в воду, вода – в чай. Семья из Калифорнии отправляется на север, бедняки становятся миллионерами. Индеец, который в апреле спас им жизнь, в октябре их убьет. Почему нет? Все это такие несложные превращения.

Она представила, как Генри лежит на земле перед дверью хижины, тело разрублено посередке, видны влажно поблескивающие внутренности. Кожа мертвенно-бледная, руки сложены на груди. На лбу высится пирамидка из желтых самородков.

– Что же мне делать? – вздохнул Генри.

– Ты должен поговорить с братом. Скажи ему, что, отказываясь обратиться в полицию, он подвергает тебя опасности. Он-то скоро уютно устроится в гостинице в Сан-Франциско, а как же ты? Через неделю весь Клондайк будет знать, что на Эльдорадо есть участки, которые никто не охраняет. Если мы не остановим Джима сейчас, он приведет друзей, и они примутся хозяйничать по всему ручью. Напомни ему, что Джейн