Старатели - Ариэль Джаникян

Снаружи завывал ветер. Этель, не обращая внимания на протесты мужчин, распахнула входную дверь. Пусто, ни души, лишь горстка звезд на черном небе. Вокруг глубокая тьма, как внутри барабана. Такая глубокая, что, казалось, она вот-вот прильнет к хижине и высосет из нее жизнь.

– Кларенс! – закричала Этель.

Чарли схватил ее за руку, втянул внутрь и снова запер дверь, а Этель, разрыдавшись, осела на пол. Элис растерялась. У нее над головой, на чердаке, целое состояние, перед ней на полу – возможно, вдова. Ее охватило странное чувство. Чувство, будто все минувшие дни, которые она старательно соединяла в общую картину, точно изящные линии, вырезанные рукой мастера на кости, – все эти дни падают у нее с колен, катятся по полу и исчезают, словно она по глупости слишком быстро вскочила и потеряла нечто бесконечно ценное.

Хэндлер поставил на стол лампу, Ричардс встал у окна, а Чарли глотнул бренди прямо из бутылки. Постепенно начали проясняться разрозненные фрагменты. Джим. Шалаш в лесу. Со всем близко от приисков. Внутри шалаша – мешки с украденным золотом. Они отправили в Доусон одного из кавалеристов, Ларсона, он должен был найти комиссара полиции по фамилии Деллз. Кларенс и Генри связали Джиму руки и повели, держась по обе стороны от него, следом шагали Ренонкур, Пратт, Эванс, Уиппл и второй кавалерист, Патрик. Джейн исчезла, упорхнула, как птичка, они ее даже не видели, только россыпь синего бисера в шалаше и брошенная шаль говорили о том, что она там была. Они втроем – Чарли, Хэндлер и Ричардс – возглавили победоносное шествие вдоль ручья. Незаметно для себя они ушли вперед и не понимали, насколько отстали остальные, по ка не услышали крики Кларенса и Генри. А потом эти выстрелы. Но они не знают, сколько их было, и понятия не имеют, что стало причиной стрельбы.

– Это Кларенс, – простонала Этель. – Я знаю, это он. У меня плохое предчувствие. Он так не хотел идти. Я не должна была его отпускать.

Платье у нее задралось выше колен, открыв белую ткань нижней юбки. Этель сотрясалась в рыданиях, скорчившись на полу, задыхаясь. Мужчины не обращали на нее внимания. Элис было странно видеть, как женщина рыдает, а мужчины будто не замечают ее страданий. Мысли ее метнулись к Генри. Она ведь уже все устроила. Она уже видела, как стоит перед их семьями в шелковом платье и держит его за руку. Она не могла представить, что его больше нет. Его, такого большого и веселого, такого живого. Неужели Берри могут вот так, в мгновение ока, исчезнуть в этой черной жути Клондайка, оставив сестер Буш одних? Она присела рядом с Этель. Над воротником платья сквозь кожу у той проступали позвонки.

– Надо подождать, – сказала Элис. – Я уверена, с Кларенсом и Генри все в порядке.

Но внутри просыпалось новое чувство. На самом деле думала она о другом: если Кларенс умер, руководить всем придется мне. Этель не найдет в себе сил.

Она буквально чувствовала тяжесть горбатых холщовых мешков с золотом. Элис казалось, что потолок вот-вот проломится и они упадут ей под ноги, рассыпавшись блестящим песком.

Вдруг Чарли, стоявший у окна, закричал:

– Идут! Похоже, Кларенс, Генри и остальные!

Этель резко подскочила, кинулась к двери, распахнула ее и неловко сбежала с крыльца. Прихрамывая, сквозь сумрак зарождающегося рассвета она побежала навстречу темным фигурам. Элис осталась в доме, глядя на приближающихся людей. Из-за облака волос Этель проглянуло лицо Кларенса, взгляд у него был злой. Элис содрогнулась. Она не заметила, как к ней подошел Генри. Даже когда он сгреб ее в медвежье объятие и, подняв над землей, притиснул к себе так крепко, что в кожу сквозь платье вонзились пряжки его подтяжек, она все думала о Кларенсе и не сразу ощутила облегчение.

– Чарли сказал, что кто-то стрелял, – сказала Элис. – Слава богу, что все в порядке.

– Все не в порядке, – ответил Кларенс. – Джим мертв.

16

Войдя в дом, они рассказали обо всем, что случилось, – о череде неудач, одна поразительнее другой. В Доусоне они узна ли, что какая-то парочка направляется вдоль реки на северо-запад. Они шли пять часов, а когда не осталось сил, сделали привал. Сегодня, когда они увидели шалаш в лесу у самого берега, они даже не подумали про Джейн и Джима. Не могли они так быстро их нагнать. Решили, что это жилище каких-то старателей, и, приближаясь, громко кричали приветствия. Сложно сказать, кто был удивлен сильнее. Из шалаша выглянул Джим, и в следующее мгновение все всё поняли. Джим бросился бежать, но его тут же схватили. Джейн нигде не было. Кларенс минут двадцать искал ее в лесу, между валунами у ручья. Все чувствовали, что она где-то рядом и наблюдает за ними, но продолжать поиски было глупо. На своей земле индианка, спасавшаяся от врагов, могла исчезнуть, как дым в листве. Генри в это время осматривал шалаш.

– Оно здесь! – закричал он.

Золото. Порода с пятого участка. Намытые десять тысяч. Вором и в самом деле был Джим. Тут-то ситуация и поменялась. Теперь в их руках был преступник. Патрик официально объявил об аресте, другой парень, Ларсон, помчался в Доусон, чтобы найти комиссара полиции Деллза и испросить дальнейших инструкций. Они связали Джиму руки и повели за собой на веревке. Генри сказал, что в Доусоне конная полиция его повесит, и, как он теперь понимал, это было ошибкой, потому что, возможно, именно из-за этих слов Джим запаниковал. Все случилось примерно через милю. Джим сумел высвободить руки и попытался отобрать у Кларенса ружье, во время борьбы ружье выстрелило, и пуля угодила Джиму в подбородок. Воздух содрогнулся от грохота. Джим повалился прямо на Кларенса. Больше он не сделал ни единого вдоха, они даже не стали пытаться помочь ему, даже не успели заткнуть рану. Отнесли его в сарай на пятом участке – не слишком близко, но и не слишком далеко от хижины, – сейчас он лежит там. Они говорили о Джиме в настоящем времени, поэтому сначала Элис даже по думала, что неправильно поняла, и спросила:

– Ему нужен врач или вы уверены, что убили его?

– Он сам себя убил, когда дернул на себя ружье, – поправил ее Ренонкур, один из соседей.

– Я его арестовал, – добавил молодой кавалерист. – Именем закона. Я его арестовал. У него нашли золото.

Элис недоуменно уставилась на мальчишку. Казалось, он воспринимал случившееся как личное оскорбление, как знак неуважения к нему самому. Она перевела взгляд на Кларенса. Тот встретил ее