Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

глубоких местах. Чуть южнее Эльхотово, у Карджина, Дарг-Коха и Красногора, терские воды принимают в свое русло мутноватые, бурливые потоки речек Дур-Дура, Белой, Архонки, Черной и их многочисленных притоков.

Эльхотово стоит на Терской равнине, но она тянется тут неширокой полосой, и почти к самому селению подходят две гряды поросших лесами гор.

Еще у́же становится Терская равнина при выезде из селения по направлению к Владикавказу. Две гряды гор, которые тянутся с обеих сторон параллельно реке, сходятся тут еще ближе, образуя как бы высокие стены, огораживающие с северо-востока и юго-запада русло реки Терек. Это место издавна именуется Эльхотовскими воротами. Через них проходят поезда, автомашины, телеги – все, что движется по направлению к Владикавказу.

Терская долина в Эльхотовских воротах не шире четырех-пяти километров. Когда-то в старину тут высились девственные леса, потом эти леса были вырублены, и о них напоминают гигантские надречные ивы, растущие среди камней в десяти – пятнадцати метрах одна от другой. Стволы их зияют черными громадными дуплами, в которых может уместиться человек. Травы и кустарники тоже не растут сплошной полосой, а зеленеют, словно оазисы, то здесь, то там, открывая солнцу серые полосы диких камней и ярко-желтые островки песков.

Горы, образующие Эльхотовские ворота, покрыты довольно густым лесом, перерезаны узкими ущельями и оврагами. Эти горы не очень велики, но отсутствие дорог, крутые подъемы и спуски никогда не привлекали сюда путников.

Эльхотовские ворота оказались осенью 1942 года на пути генерала Клейста, который в конце августа поставил своим войскам задачу захватить Владикавказ и Грозный.

Для прорыва через Эльхотовские ворота к Владикавказу гитлеровское командование бросило 370-ю пехотную дивизию генерал-майора Клеппа, входившую в 52-й армейский корпус.

Дивизия эта сформировалась во Франции за пять месяцев до Эльхотовской операции. В начале лета 1942 года дивизия была переброшена из Эпернея в Донбасс, некоторое время стояла в городе Шахты, близ Ростова, в августе действовала под Элистой, затем была направлена в район Эльхотово.

Вместе с 370-й дивизией под Эльхотово действовала 13-я танковая дивизия генерал-майора Траугота Герра, который нисколько не сомневался в том, что его танкисты прорвут Эльхотовские ворота и откроют путь на Владикавказ, – им не впервые предстояла такая «таранная» операция.

После того как был взят город Прохладный, фашисты, собрав силы, начали штурмовать Эльхотово, чтобы выйти к «воротам».

Узнав о приближении врага, жители Илларионовки, Эльхотово, Змейской и других станиц стали покидать насиженные места и уходить в горы. Они уходили целыми колхозами, увозя с собой домашний скарб, угоняя овец и коров и оставляя на произвол судьбы опустевшие дворы.

Среди беженцев почти не было мужчин – дома оставались немногие старики, а главное – женщины и дети. Бесконечным табором двинулись они по горным дорогам и не знали, где им можно будет остановиться и пережить суровую зиму.

– Высоко в горы забиваться нельзя, – говорили старики, – мы там помрем с голоду… Поднимемся на кряж, станем в лесу лагерем и будем дожидаться конца боев…

Так они и сделали. Загнав скот в укромные лощины, беженцы остановились на поросших густым лесом горах, построили землянки и стали ждать.

Внизу, совсем близко, белели пустые домики Змейской, Эльхотово, надречных хуторов. Станицы и хутора казались мертвыми: над ними не вился ни один дымок. А с севера и с запада уже метались по дорогам клубы пыли. Это шли на штурм Эльхотово танкисты Траугота Герра и гренадеры Клеппа. Начиналась кровавая эльхотовская эпопея.

Среди других пехотных частей, занявших рубеж обороны в Эльхотовских воротах, был и стрелковый батальон капитана Лишанкова, которому отвели небольшой участок между станицей Илларионовкой и линией железной дороги. В тылу батальона высилась гора Зеко, а чуть левее, в долине, где блестели воды Терека, как на ладони был виден неширокий проход через «ворота», – две прибрежные полосы, усыпанные камнями, среди которых торчали темные ивы.

Капитан Лишанков, белорус по национальности, до этого знал Кавказ только по книгам Пушкина, Лермонтова и Толстого.

Он заочно успел полюбить этот край, где горные вершины упираются в синее небо и неумолчно поют песни звонкие ручьи. Он давно мечтал о поездке на Кавказ, чтобы посмотреть горы и запечатлеть в своем сердце то, что когда-то вдохновило любимых им поэтов. Но ему до войны не довелось побывать на Кавказе, и вот теперь он прибыл сюда с батальоном, чтобы защищать узкий проход на реке Терек.

Двадцатого сентября Лишанков наспех записал в походном блокноте:

«Наконец сбылась моя мечта. Я – на Кавказе! Но не как турист, а как воин, призванный грудью защищать этот чудесный край…»

Четверо суток бойцы Лишанкова укрепляли свой рубеж. Днем и ночью на взгорье визжали пилы и стучали топоры: люди строили дзоты, рыли окопы, пулеметные гнезда, ходы сообщения. Отсюда, с горы, видно было, как неутомимые саперы работали по обоим берегам реки, закладывая тысячи противотанковых, противопехотных мин и множество разных «сюрпризов», которые везде будут подстерегать врага: под каждым четвертым по счету деревом, на песке, на шоссейной дороге, под шпалами и рельсами железнодорожной насыпи, под камнями, в кустарниках, в траве, даже в реке, у берегов которой вздумали бы идти вражеские танкисты.

Наблюдая, как саперы минируют Эльхотовские ворота, бойцы Лишанкова говорили:

– Тут теперь сам черт ногу сломит!

– Ежели доведется идти в наступление, то сами взлетим на воздух.

– Подожди до наступления, – обрывали «старики» какого-нибудь чересчур горячего парня, – об этом еще рано толковать. Сперва надо отбить его, паразита…

– Отобьем! – уверяли молодые.

– Скажешь «гоп», когда перескочишь!

Укрепляя участок, бойцы видели, как из Эльхотово потянулись в горы подводы с беженцами, стада коров, овечьи отары. Все это двигалось медленно, вздымая за Тереком гигантскую тучу густой пыли, которая тяжелыми клубами плыла вдоль дороги, а потом поднималась выше, редела и исчезала в лесах.

– Уходят люди, – мрачно говорили бойцы.

– А чего же им сидеть? Конечно, уходят, потому что неохота жизнь потерять из-за хаты или стога соломы…

– Оно, конечно, так, а все ж таки…

Человек не договаривал, что «все ж таки», но все чувствовали то же, что и он: вид опустевших селений наводил тоску, был первым грозным предзнаменованием.

Батальон капитана Лишанкова был хорошо снабжен боеприпасами и обеспечен поддержкой артиллерии: роте лейтенанта Ибрагимова была придана рота 82-миллиметровых минометов, роте лейтенанта Козельского – две батареи 45-миллиметровых пушек, пулеметный взвод, взвод противотанковых ружей и два взвода автоматчиков. Кроме того, Лишанкову была обещана помощь бронепоездов, которые по вызову капитана могли выйти из Дарг-Коха и со станции Беслан и обстрелять из своих пушек наступающих фашистских танкистов.

Двадцать четвертого сентября, перед вечером, капитан Лишанков осматривал