Кавказские записки - Виталий Александрович Закруткин

отсеках вагонов у пушек и пулеметов и повели поезда на фронт. Приказом командования сибирские бронепоезда были брошены на Кавказ и заняли участок на железнодорожной линии Беслан – Эльхотово.

Они поддерживали мощью своего огня всех защитников Эльхотовских ворот, и храбрую курсантскую бригаду, и полки, оборонявшие Терек, – всех, кто нуждался в их «огоньке».

Так было и в тот страдный день, когда капитан Лишанков вызвал «тяжелый дивизион».

Оба бронепоезда вышли из Дарг-Коха и на всех парах пошли к Эльхотово. Шпалы содрогались под их тяжестью, и рельсы глухо стонали, прогибаясь под их колесами. Бронепоезда подоспели как раз вовремя: большие группы вражеских танков под прикрытием авиации ринулись на штурм Эльхотовских ворот…

Бронепоезда открыли огонь с короткой дистанции.

Начался один из самых ожесточенных и кровопролитных боев. Пикирующие вражеские бомбардировщики, кружась каруселью, беспрерывно бомбили наш оборонительный рубеж. Уже невозможно было дышать от пыли и чада. Противники почти не видели друг друга, хотя то здесь, то там вспыхивали рукопашные схватки. Горели леса над Тереком, и туча густого дыма заволокла всю равнину.

Фашистские летчики, нащупав позиции бронепоездов, обрушили на них десятки фугасных бомб. Полуголые, облитые потом артиллеристы и пулеметчики Кононенко отбивали двойную атаку – танков и самолетов. Ермакович, Бородуля, Прасолов, Омельчук, Попович, Диков, Костин, Стремоухов, Важинский – десятки ожесточившихся, покрытых кровью людей стреляли из пушек и пулеметов, обливались водой, чтобы не задохнуться в отсеках от жары, и снова стреляли.

На бронепоезда в один из заходов налетело семьдесят пять самолетов. Раненый наводчик Федор Корешенков бьет из пушки и насквозь пробивает фашистский самолет, из которого один за другим выбрасываются летчики.

В одном из вагонов загорелись ящики со снарядами. Пятьсот смертоносных снарядов было в этих ящиках, а рядом тридцать тысяч патронов!

Окровавленный, черный, бросается туда подносчик Афанасий Вадилевский и начинает растаскивать и тушить ящики. На помощь ему бегут товарищи.

Взрыв предотвращен.

Вражеские самолеты уже отбомбились, но танки лезут и лезут, стремясь во что бы то ни стало смять и рассеять редеющие ряды защитников Эльхотовских ворот.

– Держаться до последнего! – приказывает Лишанков.

– Бить паразитов до конца! – приказывает его сосед.

– Отбить фашистскую сволочь! – приказывает командир курсантской бригады.

– Накрыть гадов минами! – приказывает «катюшам» майор Дятленко.

«Держаться», «отбить», «накрыть» – эти короткие слова несутся по кабелю полевых телефонов, и, если кабель рвется, его зубами соединяют раненые связисты.

Эти слова выкрикивают связные, бегущие сквозь пламя от взвода к взводу:

– Держаться!

– Отбить!

– Накрыть!

Командир 13-й танковой дивизии генерал Траугот Герр взбешен. За всю войну его дивизия не встречала такого сопротивления.

Генералу Герру почтительно докладывают, что русская пехота стоит в Эльхотовских воротах насмерть и не пропускает ни одного танка.

Чепуха! Генерал посылает в бой новый батальон. Этот прорвется!

Генералу докладывают: и этот батальон откатился назад, потеряв четыре горящие машины, – русские стоят насмерть.

Чепуха! Ересь! Генерал Траугот Герр сам поведет в бой своих танкистов и распахнет для армии фюрера эти сатанинские ворота!

Рычит во дворе знаменитая генеральская машина, один из лучших танков 1-й армии. Генерал уже в шлеме, в перчатках. Он исчезает в люке танка и мчится в бой вместе с батальоном…

Впереди – дым, пламя, грохот, чад.

Тяжкий удар советского снаряда по броне генеральского танка. За ним – пули двух бронебойных ружей. Водитель поворачивает машину вспять. За ней, грохоча по камням, несутся остальные танки.

Через пятнадцать минут два высоких санитара в очках выносят из танка и кладут на носилки безжизненное, окровавленное тело генерала.

Генерал Траугот Герр так и не взял Эльхотовских ворот. 13-ю танковую дивизию на короткое время принимает полковник Кризоли, чтобы через несколько дней сдать ее полковнику доктору Кюну.

Советская пехота стоит в Эльхотовских воротах насмерть.

Десять суток подряд длится под Эльхотово ни на мгновение не утихающая битва. На десятые сутки битва несколько ослабевает, но потом вспыхивает с прежней силой.

Советские войска не пропустили фашистов через Эльхотовские ворота. Они отразили сотни танковых атак, выдержали множество ударов вражеской авиации, а когда гитлеровцы подожгли вокруг Эльхотово леса, бойцы устояли и в яростной стихии огня.

Сотни наших бойцов сложили свои головы близ поросшей вербами Терской долины, на склонах лесистых высот, на широком Эльхотовском шоссе и под насыпью железной дороги. Их героическую смерть не омрачили и те, кто остался в живых, – фашистские танки тут не прошли.

Клейст уже понял, что его замысел не удался. Непомерно много крови требуют эти «ворота». Они уже стоят Клейсту нескольких тысяч солдат и сотен танков. Гитлеровский командующий готов отказаться от дальнейшего выполнения своего оперативного плана на этом участке. Прямой путь на Владикавказ заперт советской пехотой и артиллерией.

Надо искать другой путь. И в мыслях Клейста созревает новый замысел, гораздо более рискованный, но и гораздо более коварный: обойти Эльхотовские ворота справа и прорваться к Владикавказу по узкому коридору у самого подножия Черных гор.

Командующий, осторожный и предусмотрительный, не зараженный авантюризмом, безусловно отказался бы при сложившейся ситуации наступать на Владикавказ, потому что удерживаемые советскими войсками Эльхотовские ворота таили серьезную опасность: обходящий «ворота» на правом фланге мог в свою очередь быть обойден ударом от Эльхотово в направлении к Черным горам.

Но Клейст не отказался от мысли о Владикавказе, потому что он считал проигранное им эльхотовское сражение «случайностью», потому что гитлеровский командующий был глубоко убежден в том, что русские не смогут противопоставить его войскам организованную, достойную внимания силу…

Правда, гитлеровский командующий рассчитывал и на то, что его противник, прикованный к линии Моздок – Эльхотово, не сможет сманеврировать так быстро, чтобы успеть сосредоточить в районе Владикавказа крупные силы и отразить удар.

Решение было принято. Клейст отдал приказ о наступлении на город Владикавказ, чтобы одним ударом закрыть Военно-Грузинскую дорогу и разорвать растянутые на тысячу километров наши горные коммуникации.

Осенние холодные ветры снесли уже с деревьев последнюю листву, на широкой равнине почернели травы, небо затянулось тучами, и полили дожди.

Кто жил на Северном Кавказе, тот хорошо знает, что значит затяжной осенний дождь, который не прекращается неделями и заливает Терскую долину, точно в дни Всемирного потопа. То мелкий и тихий моросит дождь днем и ночью, пропитывая землю, то он вдруг хлынет буйным ливнем, неся с Черных гор мутные потоки воды. Множество рек, речек и речушек выходят при этом из берегов, сносят мосты, размывают дороги и покрывают все вокруг мутно-желтым разливом грязи. Легкие ночные заморозки, особенно если при этом дует северный ветер, покрывают разлив тонкой коркой льда, но грязь еще не затвердевает, а становится густой и вязкой.

Кусок