Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

Во все времена и эпохи культ могил существовал в большей степени в плане спроса, нежели в плане предложения. Иными словами, в то время как мертвые постоянно пребывают в нужде, живые всегда пренебрегают ими. В шумерской поэме «Гильгамеш, Энкиду и нижний мир» Энкиду сообщает Гильгамешу, что, если тот хочет наслаждатьсясчастливой жизнью в подземном мире, ему необходимо иметь по крайней мере четверых сыновей, которые будут обеспечивать его едой и питьем. Однако идеальное число – семь, потому что тогда он, как «спутник богов», будет «сидеть на троне и выслушивать суждения»[858]. Очевидный вывод из этого заключается в том, что большинство шумерских сыновей с треском провалили свою торжественную обязанность. Греческий философ Эпикур (ум. 270 г. до н. э.) откладывал ежегодный доход от состояния, которое завещал своим наследникам, на погребальные подношения своим родителям и братьям[859]. Он тоже не хотел рисковать.

Можно ли всерьез полагать, что древние люди верили, будто бы гниющие рядом с могилой продукты питания содержали питательную ценность для их умерших? Ответить на этот вопрос мы, конечно, не можем. И, наверное, это не тот вопрос, который следует задавать. Культ могилы удовлетворял глубокую психологическую потребность и имел ценное терапевтическое значение для живых, не в последнюю очередь благодаря тому, что предполагал прочную и насыщенную связь между ними и их умершими. Даже Овидий, человек настолько утонченный, насколько это вообще возможно, будучи изгнан императором Августом на берега Черного моря, сетовал на то, что, когда он умрет, его тело «будет лежать в варварской стране без похорон, без могилы, неоплаканное и не получившее почестей»[860].

В большинстве случаев о мертвых помнят три или четыре поколения, после чего они исчезают из коллективного сознания. Могло ли тогда быть какое-то смутное осознание конечности погребального культа и того факта, что, когда прекратятся подношения, мертвые, теоретически, умрут от голода? Или эта трезвая мысль никогда не приходила египтянам и другим народам? Хетты вели записи о жертвоприношениях, приносимых царям, умершим столетия назад, но нет никаких свидетельств, что они заботились о благополучии обычных мертвецов[861]. Еще одной проблемой была повсеместная распространенность воров. Раз уж они готовы были красть содержимое могил, то, безусловно, могли украсть и подношения, а поскольку умершие были похоронены за пределами городских стен, такая добыча была довольно легкой[862].

Хотя монотеистические религии резко осуждали погребальный культ, который они ассоциировали с языческим идолопоклонством, им было практически невозможно искоренить эту практику. Погребальная камера, найденная в Мегиддо на севере Израиля, содержит траншею, которая была предназначена для транспортировки жидкости к мертвым[863]. В книге Второзакония говорится, что когда израильтяне приносили десятину с урожая в храм в Иерусалиме, они должны были принести клятву, что «не приносили никакой пищи мертвым»[864]. Автор книги «Премудрости Иисуса, сына Сирахова», писавший на рубеже II века до н. э., с презрением отмечал: «Добрые вещи, излитые на закрытый рот, подобны подношениям, положенным на могилу»[865]. Эта аналогия могла бы поразить только в том случае, если бы культ могилы все еще практиковался.

Церковь также столкнулась с тяжелой борьбой за запрет культа, который все еще был распространен среди христиан в конце IV века, как с досадой заметил святой Августин:

Празднующие несут хлеб и вино к гробнице и призывают имена мертвых. […] Они наполняют свои собственные животы, а не животы духов мертвых. Ничто не доходит до духов мертвых, кроме того, что они сделали для себя, пока были живы. Если при жизни они не совершали никаких добрых поступков, ничто не поможет им теперь, когда они мертвы[866].

Еще одной проблемой для Церкви был тот факт, что, хотя верующим было позволено пировать у могилы, им не было позволено пировать с умершими – различие, которое многим, возможно, покажется слишком тонким. Да и, к тому же, в чем именно заключалась разница между поминальной трапезой и евхаристией, которую некоторые христиане также отмечали на кладбищах?

Уязвимые мертвые

Помимо зависимости от пищи, у мертвых были и другие формы уязвимости. В самой ранней из дошедших до нас историй о привидениях, которая датируется XII или XI веком до н. э., верховный жрец бога Амона по имени Хонсемхаб прогуливается по Фиванскому некрополю, когда к нему приближается призрак надсмотрщика по имени Небусемех и представляется как «глава людей и близкий к богам»[867]. У Небусемеха есть проблема, с которой, вероятно, сталкивались многие египетские мертвецы. Его гробница оказалась погребена песком и стала невидимой, а, следовательно, его родственники больше не приносят ему подношения. Хонсемхаб сочувствует оказавшемуся в столь бедственном положении призраку и собирается заняться поисками его гробницы. Он обещает построить Небусемеху новую усыпальницу, совершать для него возлияния и каждый день приносить ему мешок пшеницы эммер. Призрак сперва воспринимает эти слова скептически – вероятно, раньше он уже не раз слышал подобные обещания, – но Хонсемхаб доказывает, что способен сдержать слово. Он отправляет команду копателей, которые обнаруживают место захоронения. Текст на этом обрывается, но наверняка можно считать, что история закончилась хорошо. Хотя это, вероятно, литературная выдумка, она подчеркивает страх многих египтян быть забытыми, если их гробница окажется вдруг сокрыта от глаз в результате изменения рельефа местности.

Уязвимы мертвые и для жестокого обращения. В 2010 году в новостях появилось ужасающее изображение тела американского солдата, которое сторонники сомалийского военачальника, улюлюкая, тащили по улицам Могадишо. В древности было множество примеров осквернения мертвых. Ассирийцы возвели эту практику в ранг высокого искусства. Сеннахериб (правил в 705/4–681 гг. до н. э.) кичился тем, что «перерезал горло своим врагам, как ягнятам, […] вылил содержимое их желудков и внутренностей на широкую землю, […] отрезал им яички и вырвал их половые органы, словно семена огурцов»[868]. Его преемник Ашшурбанипал (правил в 669–631 гг. до н. э.) «подвесил те трупы [т. е. трупы поднявших восстание – Р. Г.] на шестах, снял с них кожу и украсил городские стены [т. е. их кожей – Р. Г.]»[869].

Древние евреи также унизительно обращались с телами своих врагов. Царь Давид отрубил руки и ноги мужчинам, убившим Иевосфея[870], сына Саула, и выставил их части тела в качестве предупреждения для всех, кто мог бы поддаться искушению совершить подобный поступок[871]. После того как Иезавель, идолопоклонница и жена царя Ахава, была брошена в пропасть, преемник Ахава Ииуй[872] (правил в 842–815 гг. до н. э.) приказал похоронить ее. Однако,