Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

Дома с привидениями были неотъемлемой частью рассказов о духах умерших. Плиний Младший, который признавал, что «склонен» верить в призраков, рассказывал об одном таком – с классической длинной белой бородой, – который терзал один дом в Афинах, гремя там цепями. Жильцы были настолько напуганы, что некоторые из них умерли от сердечного приступа. Когда философ снял этот дом, призрак привел его в сад и тут же исчез. Философ связался с местными магистратами и убедил их начать раскопки, в результате чего была найдена груда костей, покрытых цепями. Кости были похоронены с почестями, и призрак больше не появлялся[937]. Путешественник и писатель Павсаний сообщил, что призрак насильника, который был забит камнями до смерти и остался непогребенным, продолжал насиловать прямо с того света и согласился положить конец своей гнусной деятельности только после того, как ему пообещали ежегодно приносить в жертву девственницу[938]. Много лет спустя некий боксер победил призрака – отголосок состязания между Гераклом и Танатосом в «Алкесте» Еврипида – и женился на девственнице того года. Лукиан, как и следовало ожидать, высмеивает истории о призраках, приводя в качестве примера историю о женщине, которая вернулась и преследует своего мужа только потому, что тот не кремировал одну из ее туфель[939].

Особый страх вызывали мертвецы, умершие насильственной смертью, поскольку, как отмечает хор в «Хоэфорах» Эсхила, «они жестоко мстят и враждебно относятся к тем, кто убил их»[940]. Считалось, что они прибегают к помощи Эриний, или Фурий, чтобы мучить своих убийц[941]. Они также терзали своих убийц кошмарами – наказанием, которое нашло бы отклик у Макбета, чей монолог после убийства Дункана содержит фразу[942]: «Больше не спать, Макбет убил сон»[943]. Бездействие могло иметь дерматологические последствия для человека, назначенного в качестве мстителя за их убийство. Аполлон предупреждает Ореста, что он подвергнется ужасной кожной болезни и сойдет с ума, если не отомстит за убийство своего отца[944]. Кроме того, убитые мертвецы искали справедливости и на стороне закона. Цицерон рассказывает «хорошо известную» историю о жертве убийства, которая явилась человеку во сне в комнате, где она умерла, и указала, где найти своего убийцу, который впоследствии был пойман и наказан[945].

Чтобы нейтрализовать мстительного духа своей жертвы, убийца мог провести жуткий ритуал, известный как масхалисм. Он заключался в отрезании конечностей трупа жертвы и нанизывании их на шею самого убийцы или же трупа жертвы[946]. Впрочем, об этом мы слышим только в трагедиях и эпической поэзии, поэтому неясно, насколько широко такое практиковалось. Менее жутким способом обезвредить духов было прибегнуть к услугам психагога, древнего эквивалента экзорциста[947].

Но если мертвые ядовиты, почему бы не использовать их яд с пользой? Именно это делали греки и римляне, помещая таблички с проклятьями в могилу или рядом с ней, особенно в могилу жертвы убийства или человека, умершего в юном возрасте. Большинство из них были сделаны из свинца, хотя иногда использовались и другие материалы. На самых ранних экземплярах обычно выгравировано только имя предполагаемой жертвы, но позднее их содержание становится гораздо более явным. Например, можно прочитать такое: «О, Плутон, пожалуйста, уничтожь здоровье, тело, цвет лица, силу и способности X. Пожалуйста, наложи на него такое проклятие, чтобы он не мог говорить, спать, мочиться или стоять». Многие таблички проклинают противника в предстоящем судебном процессе, например: «Пусть X покажет плохие результаты, спотыкается в словах, теряет сознание» и тому подобное. Кто-то просит помощи в ухаживании. Таблички также содержат бессмысленные слова или непонятные буквы, представляющие заклинания. Еще встречаются изуродованные фигурки или фигурки со связанными за спиной руками, пронзенные гвоздями и лежащие в крошечных свинцовых гробах. Идеальным местом и временем, чтобы оставить проклятие, была правая рука трупа сразу после погребения, потому что тогда умерший мог взять его с собой, отправляясь в Аид. И скрываться не требовалось, поскольку кладбища обычно просто гудели от активности[948].

На некоторых табличках оставлялось пустое место для имени проклинаемого человека, которое добавлял заказчик, что указывает на их массовое производство. Их можно было купить у людей, называемых magoi (отсюда наше слово «маги»), которые ходили от дома к дому, предлагая свои товары, что было древним эквивалентом современных коммивояжеров[949]. Плиний Старший утверждал, что «никто не защищен от страха быть околдованным проклятиями»,[950] и возможно, что он был прав. Эта практика была свойственна не только язычникам. Евреи и христиане также проклинали своих врагов. Эта практика была в ходу тысячу лет – с конца VI века до н. э.до IV века н. э.[951]

Что в этом было для мертвых? Ответ прост. Убитые мертвецы ничего не хотели сильнее, чем выплеснуть свою злобу, сея хаос среди живых, а преждевременно умершие утешались тем, что их короткая жизнь не прошла напрасно.

Особняком стоит призрак подруги Проперция, Кинфии, которая осуждает поэта за то, что тот щедро раздает свою любовь другим женщинам. Однако она отомстит ему. Скоро он будет принадлежать только ей, и тогда, как она предупреждает его, «я перетру кости о кости»[952].

Это новое слово в некрофилии.

Общительные мертвые

В имперский период римские погребальные надписи обычно предварялись буквами DM, означающими Dis Manibus, то есть «Божественным духам умерших (или духу умершего)». Особый интерес представляют так называемые «говорящие камни», то есть эпитафии, обращенные к прохожим[953]. Многим из мертвых есть что рассказать, и часто стоит остановиться, чтобы их выслушать, даже если беседа будет односторонней. Иногда говорящий камень уговаривает прохожего остановиться:

Привет, путешественник, подойди и отдохни немного. Если ты откажешься и скажешь «нет», тебе все равно придется вернуться сюда[954].

Эй, юноша, остановись и посмотри на мою могилу, чтобы ты знал, что тебя ждет. Я не сделал ничего плохого. Я выполнил много обязанностей. Живи хорошо, ведь вскоре смерть придет и к тебе[955].

Очень редко мертвые выбирают, с кем им разговаривать, как в следующей эпитафии, посвященной памяти Гиппонакта, поэта, прославившегося своим злобным юмором:

Если ты негодяй, держись подальше от моей могилы. Но если ты честный человек из хорошей семьи, будь весел, присядь и, если хочешь, вздремни[956].

Формулировка, в полной мере использующая лаконичность латинского языка, гласит:

Sum quod eris. Fui quod es. Как я есть, так и ты будешь. Как я был, так и ты есть.

Иногда мертвые просят путешественников поприветствовать их