Переселенцы - Мария Панфиловна Сосновских

Прошло пять лет, Гавриил с Аграфеной полностью рассчитались с Елизаром, стали жить своим домом, работать на своей земле, у них родился второй ребенок – дочь Клеопатра.

Иногда на хутор наведывалось волостное начальство да и просто приезжие поселенцы. Гавриил с Аграфеной знали, что демидовских прихвостней нельзя недооценивать, и всячески старались скрывать свое прошлое. Если незнакомые спрашивали, кто живет в этом хуторе, то Гавриил неизменно отвечал: «Черта!»

С годами прозвище все больше укреплялось за ним, и почти никто не знал его настоящего имени, все в округе его звали Черта.

Семья росла: старший, Тимка, уже помогал отцу, вскоре после дочери Клеопатры родились еще два сына – Леонид и Афанасий. Росло и хозяйство, и когда в Прядеину приехали жить на поселение Елпановы, Черта уже был дедом.

После смерти жены Черта стал совсем нелюдим и никого не хотел видеть, он жил один, жениться больше не стал, а для уборки в доме держал чужую безродную старуху.

Вот в ту зиму и приезжал к нему Василий Елпанов с Никитой Шукшиным покупать лошадь.

Пришло время, умер и сам Черта, но неместное прозвище точно приклеилось к его сыновьям, их все стали звать Чертятами.

«Русский поляк» из Малороссии

Весной 1765[72] года в Галишевой появился пришлый человек. Незнакомый мужчина в запыленной одежде, с котомкой за плечами, спросил у встречной бабы, где живет староста. Та указала на дом-пятистенок старосты, а сама долго глядела вслед незнакомцу. В деревне все удивлялись: кто такой? Откуда вдруг?

Удивлялись, потому что после голодного 1751 года, когда через деревню вереницами тянулись нищие и убогие, пришлых людей в Галишевой и не видывали.

Незнакомец отворил калитку старостиного двора и, несмотря на лай огромного пса, смело прошагал к крыльцу. В сенях его встретила старуха, мать старосты:

– Чё те надо, милок?

– Староста здесь живет?

– Здесь-то здесь, батюшка, только дома его нету – на покосе он…

Незнакомец уходить не спешил, снял с плеч и положил на скамью котомку.

Старуха внимательно посмотрела на мужчину.

Это был высокий блондин, узкоплечий, чуть сутуловатый. Светлые пакляные волосы расчесаны на косой пробор. На вид ему можно было дать около тридцати лет. Загорелый, с высоким крутым лбом и прямым, чуть длинноватым носом, резко очерченным ртом и тонкими губами; все говорило о том, что человек он волевой, смелый и умный, с твердым характером. Во всем его облике чувствовались усталость и тяжелый отпечаток душевных бурь и переживаний, которые наложили на его лицо множество мелких морщинок у глаз. Одежда пришельца была бедной, но чистой. Белая парусиновая рубашка оттеняла загар лица, крепкой мускулистой шеи и рук.

– Не бойтесь, хозяюшка, я не бродяга какой-нибудь… На поселение меня к вам в деревню волость послала… Не дадите ли мне поесть немного, а потом я отдохну и подожду старосту. Не сомневайтесь – за еду я вам заплачу.

– Бог с тобой! За хлеб-соль с прохожего человека у нас денег не берут…

Через минуту, почистив у крыльца потертый, но аккуратный кафтан, умывшись из глиняного рукомойника, он сидел в избе за столом. На столе лежали свежие огурцы, зеленый лук, вареная картошка, каравай хлеба и большая кринка молока.

Старуха стояла поодаль, сложив на животе руки.

– А вы сами что же? – удивился пришлый. – Садитесь, в компании-то веселее!

– Да давеча уж поела. Ты сам ешь давай, да не обессудь – чем богаты, тем и рады. Семья-то на покосе, дак я и печь седни не топила… Вечером мои приедут – тогда на тагане суп сварю свежий…

– Ну, спасибо вам, мать, за угощение! – закончив есть, положил ложку пришлый. – Досыта накормили, даже в сон поклонило… Можно, я в сенях на часок прилягу?

– Да в сенях тебе, сынок, неспособно будет! – захлопотала старуха, которой шибко понравился обходительный постоялец. – И я туда-сюда хожу, дверями хлопаю, да и мухи, язвило бы их… Иди-ка ты лучше на сеновал, там хорошо, прохладно…

Не успела она показать лестницу на сеновал, как к дому подъехала пароконная телега, а на ней – староста с сыном.

– Здравствуйте, я из волости к вам по делу, – вышел из калитки пришлый.

– Дак проходи, гостем будешь, – пригласил староста. Наказав сыну распрягать лошадей, он повел гостя в избу.

– Значит, на вечное поселение к нам, после каторги? – спросил он, выслушав пришлого и вглядываясь в его лицо. У того были белокурые волосы, серые, со стальным отливом глаза, пшеничные усы и аккуратно подстриженная бородка.

– Откуда, говоришь, родом-то?

– Издалека, из Малороссии. Я – русский поляк. До каторги у тамошнего пана служил, потом дело одно вышло… долго рассказывать. Слыхали вы когда-нибудь про политических?

– Это против царя которые, что ли? – насторожился староста.

– Против царского режима…

– Вот оно что! Ну а прозванье, имя и по батюшке – как?

– Фамилия моя Сосновский, а зовут Вацлав Казимирович[73].

– Иноземец, что ль – имя-отчество не вдруг и выговоришь… Ну да ладно! Раз послан волостью к нам жить – живи, только народ не мути. Пожитки-то твои где?

– Вон в мешке, в сенях…

– И всего-то?

– Еще сундучок с книгами остался в Тобольске. Знакомые с оказией прислать обещали.

– А книги-то там, поди, против царя да помещиков?

– Такие уж давно полиция изъяла…

– Ну ладно, живи, только чем ты жить-то будешь? В батраки, что ли, наниматься?

– Стану делать то, что умею!

– Да что ты умеешь-то? Неуж пахать, сеять, за скотом ходить? А вот в кузне ковать али плотничать сможешь?

– Уж в кузнице как-нибудь справлюсь!

– Вот что, парень, нанимайся-ка ты к моему брату, Африкану. Своя кузница у его, а помогать-то некому: в семье все дочери; был один сын, да о прошлом годе помер. Вот сейчас поужинаем да и пойдем к ему! Африкан – мужик уж в годах, он тебя за сына держать будет, коль ты ему по душе придешься! Бабка, собирай на стол ужинать! Поужинаем – пойдем к Африкану, поведу ему работника.

– Вечно ты, дедко, не в свое дело суешься! Африкан-от и без тебя найдет работника, когда надо будет. Как ты можешь нахваливать, когда сам не знашь, што он за работник!

– Работник у хозяина корнями не врастает… Худо будет робить, так выгонит Африкан, только и всего. Пошли, парень, как тебя… Вацлав! Ну, я буду звать тебя Вячеслав – по-русски.

– Как хотите…

Африкан Савватеевич Кузнецов нового работника нанять согласился, но сначала принялся выспрашивать:

– Ты из