Дочери Батавии - Стефани Кунс

«А надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся»[36].

Проповедник читал этот стих в их последнее воскресенье в Амстердаме. Саския сидела прямо, вжавшись спиной в церковную скамью, и, воздев глаза к арочным окнам, представляла, как вырвется на солнечный свет и воспарит в небеса выше колокольни Вестеркерк, выше, чем даже…

Тут тетя Маргарета ткнула ее локтем под ребра. Саския опустила взгляд и сосредоточилась на кафедре проповедника.

Теперь она молча повторила стих про себя, уперлась в песок коленями и, пошатываясь, поднялась на ноги. Пробираясь сквозь низкий кустарник, дошла до края острова и съехала по дюне к берегу. Покрытая рябью вода на песчаной отмели холодила ноги, а иногда мокрый песок начинал жить своей жизнью и она в него проваливалась.

Нахлынули воспоминания: она сидит в школе в Гронингене, куда ходила в детстве, когда отец еще мог позволить себе платить за обучение. У господина Ясперса, учителя, были карие глаза с тяжелыми веками и нос крючком, он носил широкий камзол и черные чулки на тонких ногах и напоминал ей высокую черную птицу. Он рассказывал о Фризских островах, протянувшихся вдоль северного берега Голландской республики, – корабли возле этого архипелага, бывало, натыкались на песчаные отмели, и, когда груз прибивало к островам, местные жители вылавливали из воды бочки с вином и шелка. Но нужно было соблюдать осторожность: волна могла утянуть охотников за грузом в Северное море, где их ждала верная гибель.

Саския завороженно слушала рассказы господина Ясперса. Она никогда не видела океан и представляла волну как огромную стену вроде той, что обрушилась на египтян, когда Моисей велел Красному морю расступиться.

Ее ноги онемели от холода и не гнулись, как деревяшки. Она споткнулась о коралл и растянулась на животе; в рот набились соленые водоросли, морская вода обожгла потрескавшиеся губы. Саския закашлялась и начала отплевываться.

Вставай.

Надейся на Господа.

Иди вперед.

Господь обновит твои силы.

Шаг за шагом.

Сухой песок облепил ее ноги. Она достигла цели – пересекла отмель и дошла до южного острова. Теперь ей предстояло взобраться на небольшую дюну, отгораживавшую берег от центральной части суши. Дюна казалась непреодолимой. От усталости тело ослабело, ноги подкашивались, в рот будто набилась известняковая пыль.

Саския пошатнулась, и дюна скользнула куда-то вбок под странным углом. Она замахала руками, пытаясь восстановить равновесие. Мимо пролетели две чайки, их крики гулким эхом отозвались в ушах. Небо поплыло перед глазами, и Саския провалилась во тьму.

* * *

– Смотрите! Мальчик!

Над ее головой раздался удивленный крик, но обращались явно не к ней. Кто-то потряс ее за плечо.

– Слышишь меня, мальчик?

Быстрые шаги по песку сообщили о приближении остальных.

– Отойдите. Дай воду, – велел другой мужчина. Щеки коснулась теплая рука, и на распухший язык упали сладкие, как молоко, капли.

– Наверно, один из юнг с Тюленьего острова. Бедняжка.

Сильная рука подхватила Саскию, и ее понесли как ребенка. Лоб царапнула грубая ткань солдатской рубахи. Мужчина широкими шагами взобрался на дюну, и Саския задрожала от ветра, проникшего под мокрую одежду.

Незнакомец замедлил шаг, она услышала тихие мужские голоса и почуяла дым костра. Лагерь. Ее опустили на землю, бережно придержав голову, и накрыли чем-то мягким и теплым.

– Найди Ариса, – приказал кому-то несший ее мужчина. – Скажи, что тут мальчишка, который чуть не утонул.

Ариса? Саския старалась остаться в сознании, но слабость утянула ее в водоворот забытья.

Очнулась она уже под крышей; рядом с ней кто-то сидел. Все плыло перед глазами, и она никак не могла сфокусировать взгляд. Различила размытое мужское лицо, но понять, кто это, было невозможно из-за длинных темных волос и бороды. Мужчина приблизился и поднес к ее губам ложку.

– Поешь, – велел он. – Теперь тебе ничего не грозит. Ешь и набирайся сил.

Этот строгий голос она узнала бы из тысячи. Она проглотила пищу. Теплое покрывало и близость Ариса действовали успокаивающе, и Саския уснула.

Когда она снова проснулась, ей в лицо светил тонкий луч. Она посмотрела наверх: в крыше оказалась маленькая дырочка. В полумраке она огляделась; стены укрытия были сделаны из плоских камней, а крыша – из веток и парусины.

Ее ноги укутывала серая шкура какого-то зверя. Мех был гладким и пах сушеным мясом. Солнце, должно быть, стояло высоко; Саскии стало жарко под меховым покрывалом, и она его сбросила.

В проеме показалась фигура – должно быть, Арис услышал шорох. Он сел на корточки и опустился на одно колено, уместившись в крошечном закутке, несмотря на высокий рост.

– Ты проснулась. Наконец. – Как обычно, Арис не улыбался. Густая борода делала его еще более неприветливым на вид. Он похудел, куртка на нем висела. Но он не примкнул к мятежникам, он спасся и выжил. Ее сердце забилось так часто и громко, что Арис наверняка тоже это услышал.

– Ты проспала целый день, – сказал он. – Тебя не разбудило даже пение француза.

Он принес воды. Она приподнялась, чтобы глотнуть свежей сладости, но одно лишь это усилие так ее утомило, что голова безжизненно откинулась назад.

Арис отставил воду в сторону и смахнул волосы со лба.

– Здесь собрались хорошие люди, – сказал он успокаивающе. – В основном солдаты под началом рядового Хайеса. Они приплыли сюда несколько недель назад, вскоре после того, как ваша группа отправилась на Тюлений остров. Ты ведь оттуда? С Тюленьего острова? – Саския кивнула, и Арис продолжил: – До тебя сюда прибыло несколько ваших. И кое-кому с Кладбища «Батавии» удалось спастись. Последним был я. – Он, прищурившись, пристально посмотрел на нее. – Я знаю, кто ты.

Он, кажется, задумался, потирая шею, и она почувствовала, как ее сердце подскочило – в этот раз от страха, что Арис расскажет всем правду. Пусть люди на острове собрались и хорошие, но она чувствовала себя в безопасности, лишь притворяясь мальчиком.

– Вы с братом несколько раз приходили в амбулаторию, – сказал Арис.

Саския нашла в себе силы ответить:

– Верно.

Он внимательно на нее посмотрел, встал и вышел. А вскоре вернувшись, принес деревянную миску с ароматным рагу.

– На острове живет прыгучий зверек, похожий на кошку. У мяса специфический запах, но есть можно.

Она попробовала темные нежные полоски мяса с легким землистым привкусом, смакуя каждый сочный кусочек. Арис нахмурился.

– На голодный желудок много не ешь, – предостерег он и забрал полупустую миску. Саскию клонило в сон, и она не стала возражать. Голова, руки и ноги отяжелели, словно налились свинцом.

– Когда будешь готова, – сказал он, – здешний глава рядовой