Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Вот хорошее место.

Я протянула ему удочку, примостила другую у ног, сняла шляпу и попыталась привести в порядок волосы. Дрю нарезал наживку на маленькие кусочки на небольшой разделочной доске и насадил их на крючки. Он взмахнул удочкой, леска засвистела, и наживка плюхнулась в воду примерно в десяти метрах от нас.

Я захлопала в ладоши.

– Отличный бросок!

Он потянул удочку на себя.

– Это называется заброс.

– Ясно.

Он покрутил катушку.

– Рыбалка – не спортивная трансляция, необязательно комментировать каждый шаг.

Я безуспешно пыталась не смеяться. На лице Дрю застыло выражение, которое я часто видела у папы во время напряженного футбольного матча. Тогда шутки тоже оказывались бесполезны: происходящее было слишком серьезным.

Поплавок задрожал, и Дрю дернул удочку. Он снова намотал катушку, в этот раз с силой; удочка прогнулась, и на конце лески заплясала крупная круглая рыба с блестящими коричневыми бочками.

Он схватил ее одной рукой и снял с крючка.

– Лысый губан. Маленький. В это время года они нерестятся, ловить нельзя. – Дрю присел на корточки, отпустил рыбу и вытер руки о шорты. Потянувшись за удочкой, шагнул назад и вдруг оступился, потерял равновесие, но вовремя ухватился за камень.

– Abri vossos olhos, – не удержалась я. – Смотри в оба и все такое.

Он покосился на меня и криво улыбнулся.

– Очень смешно.

Дрю снова забросил удочку, намотал леску и торжествующе вскрикнул, когда удочка прогнулась.

– Это уже не маленький губанчик! – Он отклонился назад и крепче перехватил удочку. – Надо достать скорее, пока он не улизнул в риф.

В этот раз на крючок попался жемчужный окунь. Дрю вытащил его, снял с крючка и вручил мне для осмотра, а сам стал описывать его окрас и повадки. Иногда наши взгляды встречались, и меня переполняла радость.

– Несколько дней его есть будем, – сказал Дрю и бросил окуня в ведро с морской водой, после чего поймал еще несколько селедок. Когда ведро наполнилось, он добавил: – Нам повезло, в это время дня много рыбы.

Я улыбнулась его скромности, встала и потянулась, раздумывая, не прогуляться ли по пляжу. Пробыв в Джералдтоне всего несколько дней, я успела соскучиться по ощущению песка под босыми стопами и волн, плещущихся у ног.

Вдруг налетел ветер, сорвал с меня шляпу, перебросил через скалы, как фрисби, и унес в океан.

– О нет, – беспомощно пробормотала я.

Дрю застонал.

– Как настоящий джентльмен, я обязан спасти твою шляпу. – Он сбросил кепку, стянул рубашку и кинул ее за спину, крикнув: – Лови!

К тому моменту, как я ее поймала, Дрю уже нырнул. Несколько расслабленных движений, и он доплыл до шляпы, схватив ее одной рукой. Вернулся на берег, забрался на камень и вручил шляпу мне.

– Возможно, она будет выглядеть по-другому, когда высохнет, но, думаю, ничего страшного.

– Мой герой, – поддразнила я.

– Да, я бы надел свой плащ супергероя, если бы знал, что придется спасать шляпы. – Дрю улыбнулся и поежился. – Холодный ветер. Дашь рубашку?

Я протянула ему рубашку, а он отвернулся и надел ее через голову.

Я хотела отпустить еще одну шуточку, но обомлела. Правую часть спины Дрю пересекал зигзагообразный шрам, начинавшийся под лопаткой и исчезавший за плечом. Солнце прожектором высветило плотный рубец и окружавшую его гладкую кожу.

Я покраснела от смущения, увидев то, что видеть мне не следовало. Шрам был красным, а значит, появился не так давно; такие раны не получают во время любительского футбольного матча.

Дрю одернул рубашку и заметил, что я на него смотрю. Я поморщилась и проронила:

– Ой.

Дрю покосился на меня.

– В чем дело? Ушиблась?

Я показала на свое плечо.

– Я имела в виду… Прости. – И осеклась, решив не заканчивать свое красноречивое объяснение.

– Ничего страшного. Это так, ерунда, – он поискал новый крючок в ящике со снастями. Нашел кепку и надел ее.

Набежало облако, закрыв солнце. Дрю взял другую удочку и привязал новое грузило. Я наблюдала за водоворотами мутной воды в заводях под камнями. Я не знала, откуда у него этот шрам, но это точно была не ерунда.

– Тесс? – Дрю уперся руками в бока. – С тобой все в порядке? За последние пять минут ты ни разу не высказала своего ценного мнения. На тебя не похоже.

Я попыталась придумать остроумный ответ и не смогла.

– Как мило, что ты заметил.

Он подошел и сжал мое плечо.

– Пойдем, – сказал он, – сядем.

Я опустилась на камень, чувствуя себя загнанной в угол.

– Если не хочешь, можешь не расска…

– Опять ведешь себя как училка, – он прервал меня, но из-за горькой усмешки его слова прозвучали совсем не обидно. – Дай мне объяснить, хорошо? – Дрю сел рядом и положил ногу на ящик со снастями. – Я морской биолог. Работаю на Восточном побережье.

У меня в голове щелкнуло. Я взглянула на его кепку и прочла надпись, огибавшую два силуэта дельфинов, – надпись, которую раньше не прочитала: «Морской исследовательский центр Восточного побережья».

– Все случилось в обычный рабочий день. Погода была идеальная. Мы с коллегой несколько часов ныряли на Большом Барьерном рифе. Я как раз всплывал на поверхность, когда попал под проходившую мимо яхту. – Догадавшись, что у меня тут же возникло много вопросов, он пояснил: – Яхты плывут бесшумно. А капитан не знал, что буй с голубым флажком означает: внизу дайвер.

Он потянулся и поискал в ящике телефон. Провел пальцем по экрану и нахмурился.

– В тот день я сделал много снимков и собрал образцы кораллов – судя по тому, что их потом нашли, – продолжил он. – Но ничего не помню. Очнулся в больнице уже вот так.

Дрю повернул ко мне экран. На фото он лежал на спине, с гипсовым воротником на шее, руки присоединены к капельницам и мониторам; вид у Дрю сонный, но он все равно умудрился бодро показать фотографу поднятые вверх большие пальцы.

– Я сломал позвоночник в двух местах. Шрам – след от крыла на киле яхты.

Я невольно вздрогнула.

– Когда это случилось?

– Примерно полгода назад. Несколько операций, восстановление, но сейчас я почти здоров и готов вернуться к работе. Вот зачем пару дней назад мне надо было в Джералдтон. Ходил к врачу. Примерно через месяц она меня выпишет.

Я слабо улыбнулась.

– Отличные новости. Рада, что скоро ты сможешь снова работать. – Даже если это означает, что тебе придется вернуться на Восточное побережье.

– Ой, ну иди сюда, – сказал он. – Не смотри на меня так. – Он обхватил меня за плечи и крепко обнял. Я прижималась щекой к его руке, пока он меня не отпустил.

Мне бы хотелось, чтобы он никогда меня не отпускал. Я выпрямилась и произнесла:

– А почему ты мне раньше ничего