Дочери Батавии - Стефани Кунс

Это был преподобный Бастианс.

Рядовой Хайес отделился от группы солдат и направился к священнику. Он пожал ему руку, и они начали беседу, вместе шагая к берегу. Последовали долгие переговоры – священник несколько раз ходил через отмель и передавал сообщения мятежников солдатам Хайеса и наоборот. Наконец он снова вернулся к Хайесу – мятежники столкнули лодки в воду и погребли к востоку, оставив преподобного на острове.

Хайес с людьми расположился на дюнах и смотрел вслед удаляющимся лодкам, пока те не превратились в точки. Один солдат сидел, уронив голову на руки. Не ему ли Арис сообщил, что его жену вынудили обслуживать мятежников? Должно быть, солдат увидел ее в лодке и теперь мучился.

Рядовой Хайес проводил преподобного в лагерь. Часть пути Саския шла позади и подслушивала.

– Вот чего он хочет, – повторил преподобный Бастианс. – Заключить мир. Обменять ткани, вино и орудия на лодку, которую украл Арис. Еще им нужны вода и мясо.

– Если Корнелис предлагает мирный договор, это означает лишь одно: он хочет нас обмануть, – ответил Хайес. – Он уже это доказал, прислав лживое письмо французам. Второго шанса мы ему не дадим.

Кто-то коснулся плеча Саскии – она повернулась и увидела Ариса.

– Я говорил с одним из солдат. Тот слышал, как преподобный Бастианс рассказывал, что стало с его семьей. – Он взглянул на священника, который по-прежнему серьезно беседовал с рядовым Хайесом.

Саския остановилась. Судя по мрачному лицу Ариса, новости были плохими.

– В ночь, когда я сбежал, Корнелис пригласил преподобного и Юдит в свою палатку. – Его голос был напряженным. – Пока они ужинали, люди Корнелиса убили всю семью Бастиансов. Даже их служанку.

Саския попыталась осмыслить услышанное и представила Юдит, в ужасе упавшую на колени в пустой палатке и зарыдавшую на груди отца, – представила, как съехал ее чепец и медово-каштановые волосы рассыпались по плечам, а подол черной юбки пропитался кровью.

– Почему этот зверь не утонул, прежде чем его вынесло на берег Кладбища «Батавии»? Если бы я знал о его планах, сам бы его утопил, – с горечью прошептал Арис и ушел вперед.

Саския посмотрела на его удаляющуюся спину. Он злился, но она знала, что он никому не смог бы причинить вреда, тем более отнять жизнь.

Будто почуяв, что людей нужно успокоить, рядовой Хайес попросил священника прочесть вечернюю проповедь. Преподобный Бастианс встал у костра; пламя отбрасывало тени, подчеркивая впалость его щек. Он выглядел как сама смерть. Но когда он начал проповедь под звездами на острове, затерянном в бескрайнем океане и заменившем ему церковь, Саския прониклась силой его веры и поняла, что никто никогда не слушал его так внимательно и, скорее всего, уже не будет.

Преподобный молился о благополучном возвращении командора Пелсарта и просил Господа уберечь своей десницей несчастные души на Кладбище «Батавии». Саския сомкнула ладони и, цитируя любимый мамин псалом, молча добавила: «Господь, прошу, стань скалой и убежищем[39] для Мейкен и Лукреции».

Преподобный Бастианс говорил о мире. О том, что завтра и злодеи захотят мира в этом уголке земли. Он говорил о Том, кто приносит истинный мир повсюду, и этот мир выше человеческого разумения.

После службы они спели гимн Реформации «Наш Бог – могучая крепость». Саския вспомнила, что его исполняли на последней воскресной службе в Амстердаме, но тогда строчка про князя тьмы ее так сильно не пугала.

Хайес с чувством выводил каждое слово; у него был превосходный голос.

Саския взглянула на Ариса поверх костра, и, хотя тот быстро отвел глаза, ей показалось, что он посмотрел на нее ласково. Сердце защемило от боли и удовольствия, и она поняла: вот оно, чувство, которое мама испытывала к отцу. Оно придало маме храбрости идти за мечтой, из-за него она захотела быть с отцом, невзирая на всеобщее осуждение и необходимость расстаться с привычной жизнью и окружением.

Упиваясь этим ощущением, Саския прогнала возникшую следом непрошеную мысль: даже если Арис разделял ее чувства, не суждено ли ей было, как матери, найти любовь, но наслаждаться ею совсем недолго?

33

Арис

По торжественному случаю Корнелис надел алый плащ, отороченный золотым шнуром. Он развевался на ветру – впечатляющее зрелище, – а длинные темные локоны струились по спине. Корнелиса сопровождали шестеро мятежников, они раскладывали содержимое лодки перед делегатами Хайеса.

Хайес клялся, что больше не даст Корнелису и его приспешникам шанса проявить вероломство. И все же они были здесь, на острове Хайеса, полные сил и решимости.

С наблюдательного пункта на дюне Арис узнал Конрада ван Хюссена. Тот разворачивал отрез полотна. Еще один приближенный Корнелиса, угрожающего вида великан, которому доставляло особое удовольствие резать глотки своих жертв, выгружал кувшины с вином.

Взгляд Ариса скользнул чуть дальше от берега. На маленьком острове, к которому вчера пристали две лодки, расположились еще около десятка головорезов. Они наблюдали за происходящим, держа наготове заряженные мушкеты.

Солдаты Хайеса расселись вокруг разложенной на песке одежды и тканей, прихлебывая из кувшинов. Мятежники бродили между ними, иногда присаживались, что-то говорили и жестикулировали.

Все это смахивало на странную картину рыночного дня. Сильный порыв ветра засвистел в ушах Ариса, как предостережение. Что-то было не так, но даже Арис с его наблюдательностью не мог понять, что именно.

Хайес и Корнелис следили за происходящим и беседовали, склонив набок головы; они осторожничали, как бродячие собаки, ходящие кругами, готовые к бою и желающие лишь одного: пометить новую территорию.

А потом, будто по приказу невидимой руки, разразилась бурная сцена.

Один из солдат подскочил к Хайесу, и они вместе свалили Корнелиса с ног, связав ему руки. Другие солдаты схватили оставшихся мятежников. Те изрыгали проклятья и гневные угрозы, но Конрад решил схитрить.

– Заплачу тысячу гульденов, если ты меня отпустишь! Две тысячи! Даю слово!

Одному мятежнику удалось вырваться, он бросился бежать к лодке, крича своим приспешникам на соседнем острове:

– Помогите нам, идиоты! В атаку!

Те кинулись вперед.

– Нет! – выпалил Арис, почуяв опасность. Но люди Хайеса тоже ее учуяли.

Один из солдат Хайеса взревел и бросился на Конрада ван Хюссена, нанося удар за ударом. Из шеи мятежника хлынула кровь, и он упал на песок лицом вниз.

Арису показалось, что он услышал, как Хайес велит своим солдатам остановиться, но уже через несколько секунд все пятеро мятежников были заколоты пиками.

Увидев, что их предводители мертвы, а Корнелиса уже не спасти, мятежники с соседнего острова предпочли отступить и