Дочери Батавии - Стефани Кунс

Прошло почти две недели с тех пор, как после кровавой битвы на острове они с Арисом и выжившими солдатами увидели бежавшего к ним навстречу рядового Хайеса. Он торжествующе объявил, что сумел доплыть до «Сардама» первым и теперь командор Пелсарт раздавит мятежников, как назойливых букашек.

Командор Пелсарт действовал быстро. Корнелиса перевезли на «Сардам» и заперли в трюме. При поддержке вооруженных солдат командор схватил оставшихся мятежников, их отвезли на Тюлений остров и там держали под стражей.

За этим последовали допросы заключенных и выживших. Лодка курсировала между кораблем и островом несколько раз в день, если позволяла погода.

В один из таких дней Саскию отвезли на «Сардам». Она никогда не забудет, как ее проводили к пассажирским каютам, как она стояла в коридоре с рядовым Хайесом, тот постучал в дверь и произнес: «Вас хотят видеть, госпожа». Саския и сейчас помнила, как от удивления Лукреция зажала рот ладонью и как внезапная радость вспыхнула в ее глазах.

Лукреция тепло и даже восторженно ее поприветствовала и настояла, чтобы Саския поселилась с ней в одной каюте. Но даже не заикнулась о случившемся на Кладбище «Батавии». Словно притворилась, что ничего не произошло, и сделала вид, что они с Саскией могут продолжать жить как раньше, до того как разрушился их мир.

Лукреция подолгу лежала в кровати, напряженно хмурилась и вздрагивала от малейшего шума. Она не ходила ужинать с командором Пелсартом, преподобным Бастиансом и офицерами «Сардама», объяснив это тем, что не в силах поддерживать вежливую беседу. Не желала делить трапезу и с другими выжившими, ведь некоторые считали ее соучастницей преступлений Корнелиса, поскольку тот окружал ее заботой и вниманием.

За последние дни Саския узнала о смерти многих знакомых. Сильнее всего она горевала по Мейкен, хотя известие, что юнги с Тюленьего острова так и не добрались до Кладбища «Батавии», тоже причинило ей сильную боль. Виллема, Избранта и Класа выследили и поймали – когда она пыталась удержаться на плоту, Виллем и Избрант были уже мертвы. Их живыми вывезли на лодке на середину пролива, где мятежники велели Класу столкнуть их в воду.

Она попыталась не думать о мертвых и не представлять последние мгновения жизни Мейкен.

Другим пассажирам «Батавии» было не скрыться от воспоминаний. Саския вздрогнула, увидев Юдит Бастианс, поднявшуюся на борт «Сардама» с четырьмя другими женщинами. Дочь пастора и раньше выглядела бледной и осунувшейся, но теперь, упав в объятия отца и прижавшись к нему, казалась уставшей от жизни старухой, тонкой, как жердь, и с посеревшей кожей.

Призраки погибших членов экипажа и пассажиров «Батавии» бродили по палубам, каютам и закоулкам «Сардама». На пути к цитадели в коридорах не играли дети, никто не танцевал, не баюкал младенцев и не смеялся над остроумными шутками Мейкен Кардус.

Господин Франс больше не окружал заботливым вниманием пациентов в амбулатории. До Саскии дошли слухи, что среди выживших на Кладбище «Батавии» его не оказалось.

Саския окинула взглядом верхнюю палубу «Сардама». Корабль напоминал уменьшенную версию «Батавии». Она вспомнила начало их путешествия, и слезы снова выступили на глазах. Когда-нибудь горе утихнет, в памяти навсегда останутся мудрость тети Маргареты и чудесные моменты, проведенные с Тобиасом, ради которого она никогда не перестанет учиться и мечтать. Она вспомнит все разговоры с Мейкен и господином Франсом, перескажет их Арису, и они улыбнутся.

Арис.

Будто явившись на ее мысленный зов, он вышел из капитанской каюты. Нахмурившись, он зашагал было к лестнице, ведущей на нижнюю палубу, но заметил Саскию. Она сморгнула слезы и поспешно вытерла о юбки вспотевшие ладони.

– Доброе утро, госпожа Питерс, – Арис подошел и поклонился, но она увидела в его глазах что-то большее, чем простая любезность. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, благодарю, – пролепетала она. – Я думала, ты все еще на острове Хайеса.

– Меня вызвал командор. Я давал показания о той ночи, когда семью Бастиансов… – Он не договорил. – Госпожа Янс в добром здравии?

– Ждет не дождется, когда мы покинем эти берега.

– Как и все мы. – Он потер затылок. – Командор приказал казнить мятежников в течение нескольких дней. Приговор огласят публично на Кладбище «Батавии».

Саския вздрогнула.

– Как будто мало этим островам смертей.

– Большое зло требует сурового наказания, – коротко ответил Арис. – Как сказал командор, слишком много невинной крови было пролито, чтобы оставить это без отмщения.

Саския невольно подумала о господине Франсе и Мейкен, убитой вскоре после Бастиансов. Арис словно прочел ее мысли и горько произнес:

– Мне бы сейчас не помешал совет Франса.

В тот момент она поняла, что господин Франс во многом походил на ее отца. Оба были грубоваты и строги, но полны мудрости и сострадания. Им с Арисом было на кого равняться.

– Мне нужно к госпоже Янс, – сказала Саския, сдержав порыв. – Она иногда ворчит, если я исчезаю надолго.

Арис кивнул и отошел в сторону, пропуская ее вперед.

– Госпожа Питерс, – окликнул он.

Она обернулась.

– Ступай осторожно. Не дай Бог, в тебя врежется какой-нибудь невежа и грубиян.

Она уловила его легкую улыбку, и Арис в два шага преодолел лестницу на нижнюю палубу. По пути к каюте Лукреции у нее отлегло от сердца.

* * *

День казни выдался сумрачным и тяжким.

Саския сидела в каюте Лукреции и барабанила пальцами по подлокотнику кресла, глядя, как на полу удлиняются тени. Лукреция ушла на рассвете, и без нее по каюте гуляло эхо. Саския думала, что она вернется к полудню, но этот срок давно истек, а ее все не было.

Вероятно, повешение восьми человек происходит не так быстро, подумала она.

Облака заволокли свинцово-серое небо, и комнатка погрузилась в полумрак. Саския еще не привыкла находиться в корабельной каюте, где ее со всех сторон окружали деревянные стены, а водную ширь можно было увидеть лишь из иллюминатора возле кровати Лукреции.

Лукреция старалась в него не смотреть, будто сам вид островов был ей невыносим, но Саския успокаивалась, глядя на океан: он напоминал, что в мире есть нечто постоянное.

Она услышала торопливые шаги, и Лукреция вбежала в каюту с таким видом, будто за ней гнался сам дьявол.

Саския вскочила.

– Позвольте вам помочь. Садитесь.

Она закрыла дверь на засов, усадила Лукрецию в кресло, сняла с нее чепец и шаль, промокшие от брызг, принесенных ветрами Тюленьего острова.

Она протянула Лукреции чашку чая, и та сжала ее ледяными руками.

– Выпейте горячего чаю. Он крепкий, сладкий и щедро приправлен имбирем.

Лукреция прихлебнула чай дрожащими губами, затем осушила чашку в несколько