Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Это единственное, что связывает меня с прошлым, – ответила она, и сердце вновь защемило при мысли, что она потеряла мамину Библию. – Медальон принадлежал моей родной матери, которую я никогда не знала. У нее есть такой же.

В его ладони подвеска выглядела очень маленькой.

– Какая красивая вещь, – тихо проговорил Арис. – Тюльпан как настоящий. – Он потянулся и положил медальон ей на ладонь. – Такой медальон могла подарить только женщина с любящим сердцем.

Саския сунула украшение в карман и отряхнула с ног песок, маскируя смущение: от прикосновения Ариса сердце забилось быстро-быстро.

– Твои родные, наверное, по тебе скучают, – сказала она. – С семьей всегда нелегко расставаться.

Он взглянул на свои стопы и помедлил с ответом.

– Несколько поколений моей семьи жили в Хорне. За сто лет я, наверное, первый Янс, отъехавший от города больше чем на десять километров.

Повисла долгая тишина. А он не привык делиться чувствами, подумала Саския. Она взглянула на серебристый океан. Лунный свет мерцающей лентой разливался по его поверхности. К ее удивлению, Арис продолжил:

– Мы потомственные портные. Отец погиб от несчастного случая, когда я был совсем маленьким. Мать хотела, чтобы я стал врачом. Говорила, что у меня твердая рука. Она считала, что руки человека могут многое о нем рассказать.

Не успела Саския опомниться, как он поймал ее ладонь и внимательно рассмотрел. По сравнению с его рукой ее пальцы казались маленькими, как у ребенка.

– Так я и думал, – Арис не стал продолжать, и Саския выдернула руку, постеснявшись спросить, что он имел в виду.

– Пойдем, – резко произнес он, встал и жестом велел ей сделать то же самое. – Надо возвращаться. Я провожу тебя в лагерь.

* * *

С рассветом лагерь ожил, и Саския села греться у костра. Вдруг послышался далекий крик, резкий, но не испуганный.

– Лодка! Все по местам!

В лагерь прибежал солдат с предупреждением от дозорных. Все зашевелились, действуя решительно и уверенно.

– Оставайся здесь, мальчик, тут безопаснее, – приказал ей рядовой Хайес. Саския подождала, пока он отойдет на достаточно большое расстояние, и потихоньку влилась в толпу мужчин, спешивших к форту.

Отыскав подходящее место наверху дюны, она легла на живот и притаилась за низким кустом. Ниже на дюне затаились солдаты с пращами, копьями и дубинками.

К острову приближалась весельная лодка, в которой сидели семеро мужчин. Саския без труда узнала человека на носу: это был Конрад ван Хюссен. Его элегантную фигуру и высокомерную осанку нельзя было спутать ни с какой другой, он выставил один локоть в сторону, а в другой руке сжимал мушкет. Саския гневно стиснула кулаки, подумав о Лукреции, Мейкен и Юдит.

Тяжелая ладонь хлопнула ее по спине.

Она вспомнила, как господин Франс прижал ее к земле и вонзил в песок окровавленную шпагу. Чуть не вскрикнув, повернулась и увидела Ариса. Тот гневно смотрел на нее.

– Вставай, – прошипел он. – Ты никогда не повинуешься приказам? Возвращайся в лагерь.

Она отошла на несколько шагов.

– Я ничем не рисковала. Пока ты меня не напугал.

Но взгляд Ариса был прикован к разыгрывающейся внизу сцене. Он что-то раздраженно пробормотал, но быстро забыл о досаде и опустился рядом с Саскией, опершись коленом о землю.

Мятежники выбрали неудачное место для нападения. Лодка села на грязевую отмель, и они были вынуждены брести к берегу по мелководью. Идти было тяжело, сапоги увязали в песке. Когда они подошли на достаточно близкое расстояние, Вибер Хайес бросил камень, забрызгав водой ближайшего мятежника. Это был сигнал. Солдаты Хайеса тоже принялись закидывать мятежников камнями.

Конрад ван Хюссен схватился за кровавую царапину на лбу. Обломок острого коралла вонзился в руку другого мятежника – он, взревев, выронил мушкет. Но большинство камней падало в воду вокруг прибывших, поднимая высокие брызги.

– Они промахиваются, – в отчаянии выпалила Саския. – Неужели нельзя целиться получше?

– Нет, не промахиваются. Их задача – промочить мушкеты, они не смогут стрелять сырым порохом. – Арис почти с неохотой добавил: – Вибер Хайес не дурак.

Видимо, мятежники пришли к тому же выводу: истекая кровью и проклиная промокшие мушкеты, они направились обратно к лодке, столкнули ее с отмели в воду и уплыли в том же направлении, откуда явились, только в этот раз от злобы куда усерднее орудовали веслами. Лодка скользила по волнам быстрее водомерки.

Саския сжала кулаки, молча ликуя вместе с солдатами Хайеса. Некоторые выбежали на берег и принялись выкрикивать оскорбления вслед удаляющейся лодке, размахивая над головой копьями и пращами.

Но Арис не ликовал.

– Они вернутся, – сказал он и встал. – И в следующий раз лучше подготовятся. Тогда Хайес легко не отделается.

– А почему он сам не нападет? – Лодка мятежников напоминала опрокинувшегося жука, дрыгавшего на воде лапками-веслами. – Наши солдаты сильнее, а на Кладбище «Батавии» нет еды и источников пресной воды.

– Думаешь, мы справимся с их арсеналом шпаг и мушкетов? – спросил Арис. – Здесь у нас есть преимущество. А их положение с каждым днем будет ухудшаться. Они обязательно вернутся.

* * *

Они вернулись через четыре недели.

Саския сидела у костра и ощипывала толстую чайку, когда явился солдат с предупреждением.

От дозорного прибежал гонец – Николя, тот самый вспыльчивый француз, не умевший держать себя в руках.

– В этот раз две лодки! – объявил он. – Возвращаются!

От страха нутро у Саскии сжалось и похолодело. Крики напоминали те, что она слышала на Тюленьем острове в день, когда мятежники переплыли пролив, чтобы убить ослабевших от голода выживших.

Вновь укрывшись за дюнами, она увидела, как две лодки с мятежниками подобрались к маленькому островку в нескольких сотнях метров от берега. Головорезы поняли, что ближе подходить не стоит, иначе сядешь на мель.

Рядовой Хайес с солдатами выстроились рядами у воды, приготовившись защищать берег, хотя Саскии показалось, что мятежники не собираются нападать.

Она скатилась вниз по дюне и встала рядом с остальными наблюдателями. Из лодок высадились трое мужчин в алых плащах и шляпах с перьями. Они стояли и смотрели на остров Хайеса.

Фигуры в лодках издали казались маленькими, но некоторых пассажиров Саския все же узнала – она чуть не вскрикнула, увидев Лукрецию, с прямой спиной сидевшую на носу одной из лодок. Возле нее, склонив голову в белом чепце, была Юдит Бастианс. Во второй лодке были три незнакомые женщины, каждая оказалась между двух мужчин.

– Мейкен, – прошептала Саския, – где же ты?

Фигура в плаще указала на одну из лодок, мужчина в ней встал, зашатался, потеряв равновесие, и неуклюже спрыгнул в воду, которая оказалась ему до пояса. Потом сделал несколько шагов и вскоре вышел на отмель, где вода