Журавушки - Михаил Иванович Смирнов

рассматривает. Яркая, красивая! И людей много гуляет, ребятишки бегают. Так просиживала до ночи. Егорка, младший сын, приезжал. Прикатит всей семьей, внуки окружили бабушку. Развлекали её. Тимофей поглядывал и радовался, что мать в городе прижилась, что теперь с ним останется жить…

В конце февраля, когда не по-зимнему стало проглядывать солнце, но забесновались последние метели, мать затосковала. От окна не отходила, всматриваясь в белесую мглу за окном и прислушиваясь к завываниям ветра, а сама потихонечку вздыхала, стараясь не показывать вида.

Однажды, когда Тимофей вернулся с работы, жена взглядом показала на мать, которая продолжала смотреть в сгущающиеся вечерние сумерки.

– Ты чего это, мам? – подошёл Тимофей. – Что завздыхала? Скоро весна наступит. Ручьи зазвенят, а там и до травки недалече. Будешь с мальчишками к фонтану ходить. Эх, красотища-то!

И, зажмурившись, причмокнул.

– Да, весна наступит, – протяжно вздохнула мать. – Снег сойдёт, земля прогреется, а там уж пора грядки делать и картошку сажать. Приедут огороды пахать, а меня нету. А ещё забыла малинку подрезать по осени. Разрастётся, что не пролезешь. И зерно не успела купить. Своих животин кормить нужно, а я в городе прохлаждаюсь. Эх, да что говорить…

И, снова вздохнув, махнула рукой.

– Ты ж к нам переехала, – как бы удивлённо сказал Тимофей. – А сейчас обратно засобиралась. Как без тебя будем?

– Как жили, так и будете жить, – пожала плечами мать. – Станете приезжать, как и прежде. А мне пора обратно подаваться. Меня дом ждёт не дождётся, когда вернусь, и соседи все глазоньки проглядели.

– А мы думали, что с нами останетесь, – не удержалась, сказала сноха. – Уж планы на лето были…

И замолчала, взглянув на мужа.

– Правда, мам, что придумала? – заворчал Тимофей. – Какая деревня? Опять одна будешь в пустом доме? А вдруг что-нибудь случится? И воды некому подать…

– В гостях хорошо, а дома родные стены лечат, – заупрямилась мать. – И не одна буду, а с соседями. И ещё, сынок… Разве можно от родных могилок уезжать? Ты подумай, Тимошка! Там отец лежит, дед и баушка, а сколько родни – не сосчитать. Кто будет за ними присматривать-то? Я ж не умею, как другие, раз в год по обещанию на мазарки приезжатьм чуток. За год-то сколько раз побываю, а в городе жить, так один-два раза свозишь – и всё на этом. Нет, Тимка, я не могу так. Знаю, что они ждут, когда приду. И поэтому хочу вернуться. Соседи все глаза проглядели. Родной дом ждёт. Стоит один-одинёшенек. Его нужно протопить. Если я не приеду, дом умрёт. Да-да, нечего смеяться! Когда люди покидают свои дома, они начинают умирать. Год-другой пройдёт, и не успеешь глазом моргнуть, дом начнёт хиреть, а вскоре совсем зачахнет. Нет, Тима, ты как хочешь, а мне нужно возвращаться.

Сказала и прихлопнула ладошкой по подоконнику, возле которого она сидела.

Тимофей за спиной развёл руками и вздёрнул брови, кивая на мать, которая смотрела в окно, а за ним бесновалась метель. Потом вздохнул и нахмурился.

– Ладно, мать, ещё есть время подумать, – сказал он, кивая на окно. – Вон, какой снег лепит. Все улицы замело, ни пройти, ни проехать. Пешком на работу добирался. Айда, поужинаем, – и повторил: – У нас есть время подумать…

Сказал и отправился на кухню.

– И думать нечего, – опять заупрямилась мать. – Как говорю, так и будет.

Сказала она, поднимаясь со стула, и пошла вслед за сыном.

Тимофей думал, что уговорит мать, но она с каждым днем всё настойчивее и настойчивее напоминала, что нужно возвращаться. И когда зазвенели ручьи, мать настояла, чтобы её отвезли в деревню.

Мать расцвела, когда отправились в деревню. Сразу про многочисленные болячки забыла. Обрадовалась, когда дом увидела. Выбралась из кабины, приостановилась, осматривая дом, а потом подошла и прижалась к нему, руки раскинула, словно обнимала, а сама что-то шептала и шептала.

А Тимофей стоял в сторонке, смотрел на неё и молчал, не решаясь потревожить. Смотрел и думал, может, правильно сделал, что привёз мать в деревню. Здесь для неё всё родное, все места знакомые до последнего камушка, тропки хожены-перехожены, каждый бугорок-ямка известны. Да что говорить…

Вся округа знакома. Пусть поживёт до холодов, а потом снова уговорит её перебраться на зиму в город. Всё ж в тепле будет, и мы рядышком, рассуждал он, наблюдая за матерью. Соседи обрадовались, когда она вернулась. Подружки пришли, пока он печь растапливал. Соскучились за долгую зиму. И каждый норовил гостинец принести.

А тут чайник подоспел. Разговорились – и не остановишь. А к вечеру, когда нужно было в город возвращаться, он долго стоял, наблюдая за матерью и соседями, а потом потихонечку вышел, чтобы им не мешать. И уехал. Домой. Уехал, чтобы снова каждую неделю возвращаться сюда, зная, что мать обязательно будет ждать его…

Наступали выходные дни, и Тимофей с семьей отправлялся в деревню. Бывало, приедут, зайдут во двор – тишина. Ну, какая тишина… То петух заорёт, то куры загалдят, выискивая корм, у соседей собака забрешет, но всё равно стояла тишина. Тимофей поставит сумки, сам посматривает по сторонам. Ровные ряды картошки. На меже чья-то коза пасётся. Лохматая рыжая собака пробежала по своим собачьим делам. Ага, вон мать мелькнула. Далеко. Внизу огорода, где капусту сажали. Позвал её. Она приложила ладошку к глазам, всматриваясь, а потом заторопилась домой, вытирая тряпкой руки.

– А я знала, что вы приедете, – ещё не успела зайти во двор, сказала мать. – Сон видела, и кошка умывалась в вашу сторону. Я так и подумала, появитесь. И точно! Заходите в избу, не стойте возле порога. Сейчас покормлю вас, и немного отдохнёте, а потом уж поговорим. Устали, наверное, добираясь…

– Долго добирались, – буркнул Тимофей, доставая сумки. – Дороги разбиты. А по деревне вообще как черепаха тащился.

– Ну и правильно делаешь, – перебивая, махнула рукой мать. – Некуда торопиться. Тише едешь – дальше будешь, – и опять повторила: – Айда в избу. К вечеру баню истоплю. Помоетесь. Дед Никифор обещал зайти. Хотел поговорить с тобой. Что-то старику нужно привезти из города. Рубероид и гвоздей что ли… Не помню. Крыша прохудилась. Поможешь ему, когда приедешь. Одному-то несподручно, а ты молодой. Поможешь старику. Справитесь. Да, еще нужно к дядьке Ефиму забежать. Крылечко подлатаешь. Вроде сам с делами справляется, а сейчас занедужил. Мазь какую-нибудь привези ему. Совсем замучился со своей поясницей. А к бабке Екатерине дальний родственник приезжал. Просил, чтобы дом отписала, а Катерина выставила его за ворота. Ишь, выискался! У деда Алешки уже трое правнуков, а внучка снова на сносях. Алешка ворчит, а по