Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

была ровная земля. Если, стоя на нашем участке лицом к Волге, повернуть голову влево, то открывался захватывающий вид на «Гору дураков». Упаси боже обвинить меня в авторстве этого топонима, но «из песни слов не выкинешь»: именно такое название бытовало в народе. Что за гора? Просто крутой склон высокого берега Волги к безымянному ручейку, впадающему в реку недалеко от пристани. Что за «дур…» Извините, язык не поворачивается произнести. Конечно же, то были совсем не дураки, а обыкновенные садоводы. Дураками, скорее, хочется назвать тех, кто выделил им участки, крутизна которых доходила порой до сорока пяти градусов. И это-то при наличии огромного количества свободных брошенных угодий, а то и целины, вокруг!

Нужно было видеть эти дачи! Люди нарезали участки на терраски, укрепив их вертикальные откосы листами шифера, удобрили землю, натаскав на себе навоз и чернозем, поскольку из-за крутизны склона машина там бы не прошла. Также на себе затащили стройматериалы – в результате одной стороной дачный домик нависал над склоном, а противоположной был в него врыт. При определенном ракурсе обзора «Горы дураков» иногда создавалось впечатление, что ты на Памире или в Тибете. Но если вы подумаете, что в порядке компенсации за неудобство расположения, земельки подкинули побольше, то ошибётесь. Земли-кормилицы тоже отщипнули, «от щедрот душевных», по три стандартные сотки.

Но, может быть, на «Горе дураков» обитали враги народа или, как минимум, спецпереселенцы? Нет! Трагикомизм ситуации заключался в том, что эти участки принадлежали ковавшим щит Родины работникам КАПО (Казанское авиационное производственное объединение) имени Горбунова или, как его называли в народе, «двадцать второго завода». На нем тогда выпускали первый советский межконтинентальный пассажирский самолет-красавец Ил–62 и грозный «Бэкфайр» (по классификации НАТО) – сверхзвуковой стратегический бомбардировщик Ту–22М, внешне тоже, кстати, красавец. Впрочем, немного успокаивает мысль, что, видимо, кому-то пришло в голову дать участки с таким захватывающим дух, летящим обзором именно авиастроителям? Может быть, может быть…

В любом случае горько лицезреть, сколько там сейчас брошенных дач, сколько титанического труда пошло прахом… Дожди постепенно смывают «культурный слой», земля сползает по склону, домики частично разобраны, частично попросту брошены. Ковыряются там кое-где по старинке лишь одни пожилые люди. То ли романтики-авиастроители перевелись, то ли народ стал более прагматичен. Пожалуй, и то, и другое одновременно. Нынешнее авиастроение, к сожалению, по масштабам производства пока не сравнить с советским. Зато нормальной земли, слава богу, приобрести стало проще и цивилизованнее, правда, цены опять-таки кусаются.

С личными домовладениями усадебного типа тоже было придумано хитро: дом – твой, а земля, на которой он стоит, – государственная. В доме живи на здоровье, при желании даже разбирай его, продавай или переноси куда хочешь, но землицу «положи на место»!

Никто не спорит: земля – общенародное достояние. Земля-матушка, земля-кормилица… Словом «земля» иногда называют родину. Понятия Родной Земли, Родины, Отчего дома – человек впитывает с молоком матери. Насколько взаимосвязаны, тонки и сокровенны они для каждого человека! У любого народа почитается за честь полить родную землю потом, а если потребуется, то и кровью. Счастливы те, чей отчий дом стоит на земле. Не сомневаюсь, те, кто живет и работает на земле, внутренне богаче тех, кто эту землю попросту созерцает.

«В буднях великих строек», в процессе индустриализации страны, этот компонент – ощущение земли – как-то выпал. Хотя убежден: с отчуждения от земли начинается бездуховность. Безусловно, без создания могучего производства, промышленного потенциала говорить о самостоятельности и состоятельности государства и народа невозможно. Но позвольте, где кончается народ и начинаются конкретные люди, этот народ образующие? Со своими желаниями и потребностями. А главная потребность человека – это своя семья и дом. Дом – на земле. И чтобы и первое, и второе было своё собственное. Тут и проходил рубикон, который, к великому сожалению, коммунисты преодолеть не смогли, ибо дальше начинался… собственник.

Впрочем, собственники земли имелись, но особого толка – «коллективные», и хозяйства у них тоже были коллективные – «колхозы» (не путать с их личными приусадебными участками!). Хозяйствовали на земле по-разному, где лучше, где хуже, однако объединяло колхозы одно: им постоянно требовалась помощь со стороны городских жителей, которую почему-то именовали «шефской». Посылали в колхозы горожан, в основном студентов и интеллигенцию, в «добровольно-принудительном» порядке или, как еще выражались многие, «гоняли».

Не могу не вспомнить строки из песенки Владимира Высоцкого «Товарищи учёные» – единственного, на моей памяти, образчика советской культуры на тему «шефской помощи селу»:

Товарищи ученые, доценты с кандидатами!

Замучились вы с иксами, запутались в нулях,

Сидите, разлагаете молекулы на атомы,

Забыв, что разлагается картофель на полях!..

Понятное дело, эта песенка не то чтобы была запрещена, но, скажем так, не очень приветствовалась…

Будучи сознательным комсомольцем, я поначалу считал поездки «в колхозы» своим долгом, поскольку работал в факультетском комитете комсомола и искренне верил в идеалы коммунизма, не сомневаясь, что колхозно-совхозный уклад – вершина организации сельского хозяйства. Истинность ленинской цитаты: «Мы придём к победе коммунистического труда!» не вызывала у меня абсолютно никаких сомнений. А известную песенную фразу: «И всё кругом колхозное, и всё кругом моё!» я, признаюсь честно, воспринимал в буквальном смысле. Верил: нужно лишь немножко помочь труженикам села ввиду очередного неурожайного года или по случаю новых повышенных трудовых обязательств, принятых ими в преддверии (или по итогам) исторических Пленумов ЦК КПСС. Я уже не говорю о «судьбоносных» для всего человечества съездах КПСС, ставивших новые грандиозные планы по строительству коммунизма в нашем обществе.

Но шло время, многократное отбывание сельскохозяйственной «повинности» позволило увидеть и узнать о колхозах много любопытного. Но красноречивей всего об этом рассказывал фольклор. Например, что такое «колхоз-миллионер»? – Это колхоз, чьи миллионные долги списаны государством. Слышал, как народная молва переименовала колхоз «40 лет Октября» в «40 лет без урожая». А один колхозник, помнится, символично переиначил крылатую фразу: «И всё кругом колхозное, и всё кругом – ничьё!».

А потому производительность труда «коллективных собственников», не говоря уже о нас, «шефах», высотой, мягко говоря, не блистала. Принятая на очередном историческом Пленуме ЦК КПСС в олимпийском 1980 году «в обстановке всеобщего воодушевления и единодушного одобрения». Продовольственная программа, впоследствии бесславно почившая вместе с партией, к сожалению, ситуации не изменила. Как ввозили миллионы тонн зерна из-за рубежа, в основном из Штатов, так и продолжили ввозить, несмотря на воспетые официальной пропагандой «величественное преобразование социалистической деревни» и героику «битв за урожай».

Спорить не стану: были и настоящие колхозы-миллионеры, где всё по уму, народ богат и счастлив, а председатель – непременно Герой Соцтруда. Но, пардон,