Пацаны. Казанская юность - Петр Юрьевич Муратов

и рядом жили среди простого народа и, по большому счету, никакими привилегиями и льготами не пользовались. Так же отбывали «повинность» в очередях и сражались за «дифссыт», так же принимали позу буквы «зю» в общественном транспорте и стояли раком в садах-огородах. Были, как говорится, плотью от плоти своего народа. Мой папа тоже состоял в рядах КПСС.

Не могу избавиться от какого-то глубинного, внутреннего, сущностного ощущения о более справедливом устройстве тогдашнего общества. Жили мы, в целом, неплохо: работали, никто не голодал и не мёрз, все были одеты-обуты (главное, чтоб «не промокало и не жало»). Проживали пусть в скромненьких, но квартирах, в основном в серых, кондовых домах, лишенных архитектурных изысков и излишеств. Бомжей (не путать с бичами и цыганами!) на улицах городов практически не наблюдалось. Многое решалось власть предержащими чиновниками вполне по совести, а деньги весили не столь внушительно, как сейчас. Связи? Связи – да, ценились, но они, пардон, ценились во все времена. Ну а преодоление трудностей жития и бытия, воспевание стойкости и непреклонности в борьбе с ними являлись частью государственной идеологии.

Не отрицая, в целом, единства народа и партии, в то же время не могу забыть, как гаишники останавливали движение по Оренбургскому тракту, сгоняя все машины к обочинам. Как томительно длилось ожидание, пока по опустевшей дороге на огромной скорости в направлении обкомовских дач не пронесутся черные правительственные лимузины (кстати, отечественного производства). Народ тогда много недовольно бухтел и про бюрократизм, и про эти пресловутые дачи, и про «обкомовские» больницы, и про закрытые «спецраспределители» (по магазинам власть предержащий люд не ходил). Позднее, в пору Перестройки, кое-кому даже удалось «взбежать» на политический Олимп страны под знаком борьбы с привилегиями «партноменклатуры».

Но глядя на сегодняшние рублёвские замки, честное слово, осознаешь скромные, по нынешним меркам, запросы той самой, охаянной партноменклатуры. Ведь набор их тогдашних спецпайков сегодня на выбор в любом гипермаркете, а средняя «обкомовская» дача отличается от поместий отечественных олигархов, как наша двухкомнатная хрущевка на Танкодроме от «квартирки» бывшей главы «Оборонсервиса» Васильевой.

Осознавался ли властью предержащей партией тот несомненный вред, который наносился святому делу «строительства коммунизма» всеми теми негативными фактами и явлениями, о которых я веду речь? Безусловно! Ведь помню, даже сам «дорогой» Леонид Ильич называл их «болячками», причем не где-нибудь, а на святая святых – съезде КПСС. Листая старые номера сатирических журналов, республиканского «Чаяна» или общесоюзного «Крокодила», вижу, что большинство фельетонов и карикатур постоянно высмеивали проблемы «дифссыта», блата, несовершенства сферы услуг и коммунального хозяйства.

Да, высмеивалось и критиковалось. Да, заострялось и анализировалось. Делались выводы, после чего выходили постановления, подобные принятию приснопамятной Продовольственной программы. То есть, понимание вроде как было. Но и только. Честное слово, у меня до сих пор не укладывается в голове: с одной стороны, хроническая неспособность разрешения этих проблем, а с другой – освоение космоса, покорение атома, строительство каналов в пустыне и городов в тайге, создание самой мощной армии в мире, успешное функционирование государственных систем бесплатной медицины, среднего, специального и высшего образования. Упорное неумение (или нежелание?) за великим не видеть частного.

Вся промышленность по выпускаемой ею продукции делилась на две категории: «А» и «Б». В первую, «А», входили тяжелая промышленность, машиностроение, производство средств производства. И мы до сих пор по праву гордимся советскими синхроциклотронными ускорителями, орбитальными космическими станциями, шагающими экскаваторами, уникальными экранопланами и атомными ледоколами. Но вот продукция отраслей промышленности группы «Б» снисходительно именовалась «ширпотребом» и считалась второсортной. В результате, как патетически декламировал напарнику Шурика, Феде – прораб «Пуговкин» из гайдаевской кинокомедии «Операция „Ы“», выходило так, что «в то время, когда наши космические корабли бороздят просторы Вселенной», туалетная бумага была в большом дефиците. Каким непостижимым образом подобное могло сосуществовать?

Широко известна цитата Черчилля, правда, посвященная Сталину (а в его лице и всей державе): «Он принял страну с деревянной сохой, а оставил с атомной бомбой». Логически смысл фразы воспринимается таким образом, что одно должно априори исключать другое. Однако парадокс заключался в том, что при всех величественных достижениях социалистического строя пресловутая «деревянная соха» ведь никуда не делась! Она лишь малость видоизменилась, приняв вид, к примеру, лопаты для копки картофеля силами студентов и «товарищей ученых, доцентов с кандидатами» или секатора для заготовки ими же веточного корма в «едином патриотическом порыве» оказать «шефскую помощь» селу.

Но можно попытаться взглянуть философски. И вот ведь что приходит на ум: а не являлось ли то, причудливо сочетавшееся несочетаемое, тем мощнейшим внутренним источником развития, о котором гласит закон единства и борьбы противоположностей? Ибо не мною открыто, что именно «противоречие есть корень всякого движения». И под гладью и тиной «застоя», над которым вволю поиздевались и потешились перестроечные и постперестроечные критиканы, возможно, накапливались и вызревали колоссальные внутренние силы для самосовершенствования системы. Той самой системы, что, увы, не смогла (или не успела) полностью раскрыть свой потенциал. Той самой системы, что, в конечном итоге, безвозвратно канула в лету. «Штрафные баллы» системы-матушки, которые она зачастую набирала себе буквально «на ровном месте», копились-копились, в итоге экзамен по «вождению» оказался проваленным, потому и «наш рулевой» сменился.

И потом, что бы мне ни говорили, но чтобы себя хорошо зарекомендовать и продвинуться во власть, в те времена нужно было много чего сделать. Успешно отучиться, ударно поработать, проявить активность – словом, стараться, совершать что-то полезное для общества, для людей. Пусть даже в рамках существовавшей идеологической парадигмы. Но она, идеология, не обслуживала интересы какого-либо этноса или конфессии, а, несмотря на своё изначально классовое происхождение, со временем всё больше и больше стремилась просто воспитывать в людях советский патриотизм. «Для себя – тлеть, для семьи – гореть, для Родины – светиться» – таков тогда был еще один популярный лозунг.

Система, развиваясь диалектически, жила по своим законам. Кстати, не хочу придавать понятию «партийный номенклатурный функционер» какой-то негативный, одиозный смысл. Это просто профессиональный чиновник, управленец, хозяйственник. Благодаря системе многие нашли в себе призвание и талант руководителей. Справедливости ради, партия давала возможность «порулить» на разных уровнях всем желающим, причем с детства. «Социальные лифты» наверх работали бесперебойно, а кумовства и семейных кланов во власти было на порядок меньше, чем сейчас. Старайся только и ни в коем случае не иди против генеральной линии партии. И многие, очень многие страстно жаждали стать частью системы, мгновенно схватывая принятые в то время правила игры. Хотя и далеко не все: людей безучастных, равнодушно относящихся и даже критически настроенных хватало. Однако большинство населения по умолчанию как бы со всем соглашалось, кое в