Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Геродот даже не пытался скрыть радость:

– Конечно… Пусть приходит.

На том и расстались.

Стоило богине зари Шапашу приоткрыть свой светоносный лик, а ласточкам – служанкам благих богинь деторождения Косаратум – наполнить воздух трепыханьем крыльев, как флотилия в полном составе отчалила из Сиппара.

Треть куф к этому моменту уже шла порожняком. Однако купцы в охотку плыли в Вавилон за предметами роскоши, чтобы потом выгодно переподать их на родине.

Гелика сидела рядом с Геродотом на соломе, натянув на острые коленки подол хитона. Платок она снова сдвинула назад, открыв лицо. Галикарнасец смущенно посматривал на ниневийку, а она отвечала взглядом, в котором за обычной строгостью вдруг проскакивала озорная беспечность.

По обеим сторонам от Евфрата ответвлялись каналы, вдоль которых тянулись пальмовые рощи и фруктовые сады. Среди зелени деревьев белели особняки богачей – с колоннами, многочисленными хозяйственными пристройками, выгульным двором, да еще и прудом для разведения рыбы.

Поселки казались ухоженными. Геродот обратил внимание на то, что крыши домов сложены из свежего тростника, а глинобитные стены недавно побелены.

Да и вообще, тростник «черноголовым», похоже, заменяет дерево. Вот и вместо дверного косяка в каждом доме стоят связки тростниковых стеблей под такой же тростниковой притолокой, между которыми растянута циновка.

На дворах не видно мусора. Почти в каждом хозяйстве телега, а то и две. Овцы крупные, курдючной породы, коровы в теле, между сараями россыпью шастает домашняя птица.

«Все, как в Элладе, – подумал Геродот. – Чем ближе к Афинам, тем предместья богаче. А чем дальше от столицы, тем больше деревни похожи на скопище жалких мазанок, сложенных из чего попало».

Но вслух говорить не стал. А когда увидел, как эти самые предместья уходят вдаль вместе с каналами… И конца-края им не видно…

Уже не сдержался:

– Да какие Афины… Тут домов на пол-Аттики!

К полудню впереди выросла двойная зубчатая стена Вавилона, от которой начинался священный левый берег Арахту, где, по словам Гелики, располагается Старый город.

Новый город, возведенный по приказу ассирийского царя Асархаддона, некрополь, западные предместья, а также храмы богов Адада, Шамаша и храм Нового года находятся на правом берегу, который называется Пуратту.

Река сделалась неожиданно широкой. Помимо тростниковых лодок, легких кожаных куф и тяжелых грузовых келеков на ней появились красивые дощатые ладьи с рубкой прямо под мачтой, которые напомнили Геродоту жреческие барисы в Египте.

Только по Нилу в барисах плыли надменные идолы богов, а судя по цветастым занавесям рубок вавилонских лодок, в них скрывалась от посторонних взглядов изнеженная городская знать.

Заметив впереди зиккурат, над синей башенкой которого то и дело вздрагивали блики, Геродот взволнованно подумал: «Ярусы разноцветные… А блестят, скорее всего, позолоченные бычьи рога… Неужели храм Мардука?»

Ниневийка подтвердила его догадку.

Потом радостно сказала, будто сообщая новому другу очень важные сведения:

– Раньше город назывался по-другому. Не Вавилон, а Кадингирра, что означает «Врата бога»… Это на вымершем языке первых людей Месопотамии. А амореи переиначили старое название на свой лад: Баб-или. Вавилоном его называем только мы – яваны.

Гелика объяснила, что высокое, похожее на зиккурат здание слева – это на самом деле Летний дворец Навуходоносора. От него к югу спускается жилой квартал Бит-шар-Бабили.

– Очень много зелени, – заметил Геродот. – Верхушки пальм даже торчат над стенами дворца… Что это за сорт такой высокорослый?

Гелика засмеялась:

– Самый обычный… Там целый сад… Пальмы и другие деревья растут не у подножия дворца, а на террасах, которые доходят почти до кромки стен. Будто поросшие деревьями горные склоны… Вавилоняне называют эти террасы Висячим садом. Его построил царь Навуходоносор для своей жены Амиитис, которая была мидянкой. Мидия – горная страна, а Месопотамия – это одна сплошная равнина… Вот он и уважил жену, чтобы она чувствовала себя во дворце, как дома.

Перед понтонным мостом флотилия из куф свернула от главного русла в канал Либильхегалла. К городским стенам по обеим сторонам канала примыкали причалы с пришвартованными кораблями.

Геродот жадно всматривался в портовую сутолоку, угадывая знакомые до боли в сердце сюжеты. Все происходящее напомнило ему родную галикарнасскую гавань.

Вот груженные товарами подводы на ослиной тяге со скрипом катятся по бутовой мостовой. А там вдоль стен стоят в ожидании арендаторов порожние телеги. Возницы от скуки грызут сухую рыбу.

Мореходы ставят или сворачивают парус. Ругается на растяп подручных келейст. Моряки с рук на руки передают амфоры – бережно, словно ребенка. Хозяин товара хмуро следит за работой грузчиков.

Стайки поденщиков бродят от корабля к кораблю в надежде на найм. Торговцы спорят, не поделив подводу. Родственники провожают в первый рейс молодого парня. Девушка с выпяченным животом повисла на шее не то мужа, не то любовника…

Купцы флотилии выбрали общего представителя, который тут же отправился на поиски начальника порта. Когда разрешение на швартовку было получено, а все необходимые взносы и пошлины уплачены, началась разгрузка.

От причалов к складам Старого города потянулись вереницы нагруженных тюками и корзинами повозок, грузчиков, ослов. Купцы вышагивали рядом с вьючными животными, в уме подсчитывая барыши от продажи своего груза.

Разместив товары на полках склада, компания торговцев разошлась, кто куда. Одни поспешили в гости к родственникам или друзьям. Другие сразу послали подвернувшегося письмоносца к деловому партнеру с извещением о прибытии. Третьи отправились искать приличный постой.

Феогитон, Гелика и Геродот заняли съемный домик с флигелем в северной части Вавилона, в квартале Куллаб рядом с улицей бога Сина. Заплатили за неделю вперед.

Кожевник объяснил, что улица бога Сина пересекает улицу бога Мардука, которая соединяет восточные ворота Гишшу со священным участком Эсагила. Так что отсюда недалеко и до складов, и до центра города.

Единственное неудобство – близость порта. А это значит, что с наступлением темноты по кварталу Куллаб в одиночку передвигаться будет небезопасно.

Расположившись в своей комнате, Геродот не удержался, достал из котомки палетку Мнемхотепа и чистый папирусный свиток.

Начал сосредоточенно писать: «…После завоевания всего [азиатского] материка Кир обратился против ассирийцев. В Ассирии есть много и других больших городов, но самым знаменитым и наиболее могущественным городом, где у ассирийцев после разрушения Нине находился царский дворец, был Вавилон. Построен Вавилон вот как. Лежит он на обширной равнине, образуя четырехугольник, каждая сторона которого сто двадцать стадий длины. Окружность всех четырех сторон города составляет четыреста восемьдесят стадий. Вавилон был не только очень большим городом, но и самым красивым из всех городов, которые я знаю. Прежде всего город окружен глубоким, широким