Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

придвинуться к нему вплотную. Ощущение покинутости и обреченности усиливалось глухими стенами и башнями. А легкомысленная зелень пальмовых деревьев лишь подчеркивала мрачное уединение дома. Чуть дальше раскинулся фруктовый сад с прудом, будто и не отсюда вовсе.

Привратник провел друзей под арку до выложенного булыжником четырехугольного светового двора. По дороге Геродот с хрустом раздавил сандалией скорпиона.

Плавящий полуденный жар сменился блаженной прохладой. Стены двора казались настолько высокими, что галикарнасец почувствовал себя на дне глиняного колодца. Мокрый от пота хитон прятно холодил кожу на спине.

Нимфей в виде поднявшего хобот слона выдувал в бассейн прозрачную струю воды. Густая, как патока, тень накрыла привязанных за кольца в стене ослов. На освещенной стороне двора раб в набедренной повязке поливал цветы в горшках из лейки.

Невысокий мужчина лет пятидесяти встретил гостей у северного входа. Пока Феогитон и Зопир обнимались, Геродот с интересом разглядывал внука легендарного покорителя Вавилона.

Внешность хозяина дома показалась Геродоту противоречивой. В то время как сухощавость тела говорила об аристократическом аскетизме в питании, высокие залысины словно кричали о склонности к излишествам и пороку.

Намасленная борода Зопира черными с проседью кольцами спускалась на грудь. Точь-в-точь как на барельефах Ниневии. Лоб был изрезан морщинами, под глазами темнели мешки. При этом взгляд перса искрился жизнелюбием. Он смотрел на галикарнасца внимательно и умно.

Геродот никак не мог отделаться от ощущения, что уже где-то видел этого человека. Пока не вспомнил: «Точно!.. Храм Нинурты в Ниневии… Инкубация…»

Вскоре гости шли сквозь анфиладу комнат.

Геродота поразило обилие деревянной мебели в доме: шкафы, стулья, столы, сундуки… Видно, что дерево дорогое – кипарис, пихта, бук, самшит… Деревянные решетки вытяжек под потолочными балками беззвучно дышали речным воздухом.

Слуги безликими тенями скользили по коридорам. Над курильницами поднимался сладковатый дым благовоний. Вдоль стен тянулись глинобитные суфы, покурытые коврами тонкой ручной работы.

На фризах вдоль стен распускались пальметты и цветы лотоса. Грифоны с человеческими головами на коврах поворачивались к гостям точеным профилем. С потолочных балок скалились львиные пасти.

Зопир только раз остановился перед мраморным бюстом человека без губ, носа и ушей.

– Дед! – гордо заявил перс.

Геродот ахнул про себя: «Так вот какой ценой предок нынешнего хозяина дома добился славы!»

Потом спросил:

– А где он похоронен?

– Здесь, – ответил Зопир.

– Где именно? – решил уточнить галикарнасец.

Зопир для убедительности топнул ногой:

– Вот прямо здесь и похоронен… Под глинобитным полом. У нас так принято.

В просторной ападане хозяин предложил гостям сесть на толстый ворсистый ковер. Рабы принесли подносы с фруктами и охлажденные кувшины. Вино наливали в серебрянные канфары.

Знакомство оказалось успешным. Геродот рассказывал Феогитону и Зопиру о своих странствиях. Ниневийский яван смешил друзей байками про походные несуразности.

Гелика и Зопир говорили мало, в основном слушали. Девушка из скромности, хозяин дома – чтобы показать уважение к гостям. Разговор протекал в непринужденной атмосфере, хотя Геродоту понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к чопорности перса.

Вскоре он убедился в том, что хозяин не имеет намерения показать свое превосходство над менее знатными гостями, не пытается их унизить или поставить в неудобное положение. Поэтому решил для себя не обращать на театральные манеры перса внимания, а просто извлекать из разговора максимальную пользу.

На прощанье Зопир пригласил галикарнасца приходить запросто.

Геродот воспользовался радушием хозяина уже на следующий день. На этот раз он пришел один. И не пожалел, так как Зопир, свободно изъяснявшийся на койнэ, оказался настоящей кладезью знаний не только о Персиде, но и о Вавилоне.

Благодаря близости ко двору последних вавилонских царей, род Зопира получал выгодные подряды на строительные работы. Поэтому перс со знанием дела говорил об устройстве рва и возведении крепостных стен, описывал планировку города, делился ремесленными хитростями.

Зопир не скрывал того, что получает огромную ренту с подаренных шахиншахом Дарием земель, которыми его род владеет уже семьдесят лет. Только деньги не хранит дома, а отдает в рост тамкарам или вкладывает в подряды.

На вопрос, почему он до сих пор не женился, перс честно ответил:

– А зачем… Я мальчиков люблю.

Вернувшись в Куллаб, Геродот, даже не поужинав, приступил к записям: «…Здесь я должен рассказать, куда употребили землю, вынутую из рва, и как была возведена стена. Лишь только выкопали ров, то взятую оттуда землю стали употреблять для выделки кирпича. Изготовив достаточное количество сырых кирпичей, обжигали их в печах. Вместо цемента строители пользовались горячим асфальтом и через каждые тридцать рядов кирпича закладывали между камнями камышовые плетенки. Сначала таким образом укрепили края рва, а затем и саму стену. На верху стены по краям возвели по две одноэтажные башни, стоявшие друг против друга. Между башнями оставалось пространство, достаточное для проезда четверки лошадей. Кругом на стене находилось сто ворот целиком из меди (в том числе их косяки и притолоки). Есть и другой город в восьми днях пути от Вавилона по имени Ис. Там протекает небольшая река также под названием Ис. Впадает она в реку Евфрат. Эта-то река Ис выносит своим течением комочки асфальта. Отсюда и был доставлен асфальт для постройки вавилонской стены. Таким-то образом были возведены стены Вавилона. Город же состоит из двух частей. Через него протекает река по имени Евфрат, берущая начало в Армении. Эта большая, глубокая и быстрая река впадает в Красное море[122]. По обеим сторонам реки стена, изгибаясь, доходит до самой реки, а отсюда по обоим берегам идет стена из обожженных кирпичей. Город же сам состоит сплошь из трех- и четырехэтажных домов и пересечен прямыми улицами, идущими частью вдоль, а частью поперек реки. На каждой поперечной улице в стене вдоль реки было столько же маленьких ворот, сколько и самих улиц. Ворота эти были также медные и вели к самой реке…»

Встречи галикарнасца и перса теперь происходили ежедневно. С утра Геродот бродил по городу один или вместе с Геликой, а после полудня шел к своему новому другу.

Когда он звал ниневийку с собой в гости, она вздыхала и вежливо отказывалась, ссылаясь на необходимость ухаживать за отцом. Приятное времяпрепровождение, по ее словам, конечно, затягивает, однако дочерний долг никто не отменял.

При этом она смотрела на Геродота странным взглядом. Будто говорила одно, а думала совершенно другое. В этом взгляде Геродот читал затаенную грусть, сожаление, даже плохо скрываемое волнение… Но не настаивал, пусть ниневийка решает сама.

В другой раз Зопир рассказал гостю о священном участке храма Мардука, который вавилоняне именуют Эсагилой. По-эллински это древнее название означает: «Дом, в котором поднимают голову». Там