Горький сахар - Бибиана Кандия

Каждому парню, одобренному врачом, выдают новую одежду: штаны, куртку, башмаки и соломенное сомбреро. Когда собирающийся в путь надевает новенькое, у него возникает ощущение, что он сменил кожу. Старые шмотки, собранные в кучу, остаются в Ла-Корунье. Лишенная привычных тел, эта одежда напоминает сброшенную змеиную шкуру. Наконец-то все парни стали одинаковыми, равными, взаимозаменяемыми, как домашние животные из одного стада.

НА ПРИЧАЛЕ какие-то женщины волокут тележки с продовольствием и тюками для погрузки на парусное судно «Вилья-де-Неда». Парни глазеют на тружениц с таким же любопытством, с каким наблюдали за мулами несколько дней назад. Женщины поднимают и подают корзины, тюки, ящики и баулы, проявляя сноровку и силу солдат, прошедших учения. Должно минуть еще немало времени, прежде чем женщины взбунтуются и разграбят груз, вместо того чтобы целовать кулак, который платит им милостыню. Впрочем, тут нет ничего необычного: рано или поздно пробуждаются все. Даже скот.

КОРАБЛЬ «ВИЛЬЯ-ДЕ-НЕДА» горделиво покидает порт, напоминая процессию в Страстной четверг, которая не осознает, что в действительности ей предстоит отмечать смерть. Однако море, которое сейчас настроено злобно, все-таки впускает парусник в свои воды, будто распахивая перед ним потайную дверь, и приветствует, как хорошо знакомого врага. Судно минует пляж Паррóте, крепость Сан-Антон и утес Марóла без происшествий. Ла-Корунья остается позади и постепенно начинает исчезать из вида в низко стелющемся тумане, ведь море не довольствуется своей сутью, оно порождает еще и туман. Крикливые чайки, несущие души умерших, садятся на мачты и пытаются удержаться на реях, но, не найдя корма, тут же улетают прочь. Слышно, как они вопят друг на друга, словно вызывая на битву или передавая послания. Внезапно темнеет, и все вокруг становится похожим на пещеру. Утроба корабля узкая, темная и скрипучая, поэтому парням приходится по-крысиному тесниться в трюме. Потолок там низкий, с балок свисают задевающие друг друга гамаки, которые служат им спальными местами. Море раскачивает юношей, как младенцев, но не убаюкивает. Видимо, из-за отсутствия женского голоса, который обеспечил бы сходство с колыбелью. Гамаки Орестеса и Чахотки болтаются рядом, у деревянной переборки, отделяющей пассажиров от моряков. Там обычно ночует моряк, который не видит их, но слышит. Его зовут Гонсало.

Он рассказывает им историю про полакру «Сан-Антонио». А что такое «полакра»? Это парусное каботажное судно. Оно пошло на дно напротив пляжа Сан-Амáро, а с ним – сто сорок заключенных из крепости Сан-Антон. Многие утонули, а тех, кто смог добраться до берега, невозможно было отличить от покойников: голые, истекающие кровью, потому что волны выбросили их на скалы. Женщины поспешили им на помощь, они снимали с себя одежду, чтобы укрыть выживших. Ведь женщинам безразлично, были эти люди осужденными, моряками или душами из чистилища. Такие они, эти женщины: могут лишить себя куска хлеба ради несчастных.

Иногда, в зависимости от настроения моря, виднеются останки того корабля, но в другое время, когда туман вроде сегодняшнего, можно заметить, как он плывет, до отказа нагруженный страждущими душами. И непонятно, то ли эти тени – души несчастных утонувших, или же обман зрения, явивший себя под воздействием рассказанной истории. Да это не так уж важно. Никто не ищет собственными глазами объяснений своим верованиям, а пытается найти предлог, чтобы продолжать верить. И этим море ничем не отличается от суши.

ПРИЯТНО, ПРЕОДОЛЕВ ПЕШКОМ такое расстояние, теперь провести несколько недель, бездельничая. Тебя везут, кормят, ты спишь, убаюкиваемый волнами, и ни о чем не думаешь, разве что мечтаешь о добром куске белого хлеба. Все эти несчастные не берут в расчет морскую болезнь, что и к лучшему, ибо им ничего не рассказали о ней перед отплытием и поступили разумно. Когда впервые поднимаешься на борт корабля, приходится заново учиться ходить, и особенно – выбирать место, где лучше находиться, чтобы не мешать другим. Причем времени на это у тебя не много, ведь тело обычно слишком занято другими проблемами – его уже начинает укачивать. Пассажир на судне – некий товар, а пассажир, страдающий морской болезнью, – это кусок мяса, занятый лишь поиском места, где качка хотя бы немного слабее. Но такого уголка парням не сыскать, и его не будет еще несколько недель.

Приходится привыкать еще и к тому, что посреди моря нет тишины и что спокойствие – это легкий бриз, плеск волн и скрип внутренностей корабля. Такой звук воспринимался бы на суше как угроза, но только не здесь.

МЫ НАПРАВЛЯЕМСЯ на Кубу, а это требует много времени. На судне необходимо соблюдать порядок, и если вы будете его нарушать, то мы непременно его восстановим. Вам придется делить пространство с экипажем. У каждого будет свое спальное место, за которое вы несете полную ответственность, и вы никому не должны мешать. Питаться будете тем, что вам дадут, и тогда, когда дадут. На палубу разрешено подниматься только в штиль и лишь поочередно. Нужду будете справлять в ведра, когда находитесь на палубе с пушками, или у бушприта. Ведра – опорожнять, потому что нечистоты служат источником болезней, а мне нужно доставить вас в Гавану здоровыми. Здесь вы – товар, который не должен высовываться и задавать лишних вопросов, а обязан лишь выполнять приказы.

Никто не сомневается в том, что произносит такие слова капитан корабля. Ему точно известно, как надо вести себя в любой момент: именно это и может сделать тебя капитаном чего-то, властителем над всеми. И это значит быть больше, чем начальником, это означает быть законом. То есть капитан немногим меньше, чем сам Бог, ведь он последним покидает свое судно при кораблекрушении и заботится обо всех. Вот почему, хотя никто пока не знает, что такое «палуба» и «бушприт»… ни один молодой человек его не переспрашивает.

Любой моряк на борту имеет власть над пассажирами, и наша задача – доставить вас к месту назначения, а ваша – подчиняться нам. Здесь закон – это мы, профессионалы, которые знают, как пересечь океан. Наш путь займет много дней, вы можете заболеть, но самое главное – не путайтесь у нас под ногами и не мешайте работать. Каждое воскресенье, с соизволения Божьего, сеньор капеллан будет служить мессу, поэтому молитесь, чтобы Господь помог нам и даровал благополучное плаванье.

Он отвернулся и больше не обращался к нам до самого прибытия на Кубу.

Ла-Корунья уже осталась позади, а парни все еще толпились на палубе, подставив лицо ветру и не совсем понимая, как нужно устойчиво опираться ногами о дощатый пол.

В ЧЕТЫРЕ