Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

Бутаков, хотя и не оспаривал необходимость заявления императора, но считал его преждевременным:

– Государь предлагает вывести Молдавию, Валахию, Болгарию и Сербию из-под турецкого владычества. Да и Греция, и Кипр давно мечтают об этом. Но сможем ли мы при нынешнем состоянии армии и флота осуществить всё это практически? Ведь Николай Павлович предлагает приступить ко всему этому немедленно, а при том упоминает даже взятие Стамбула-Константинополя, справедливо считая Россию наследницей Византийской империи!

…Корнилов во время этих рассуждений сидел, чуть прикрыв глаза. Могло показаться, что он не очень вникает в суть слов Бутакова. Однако через мгновение он всё так же, не поднимая глаз, продемонстрировал, что слушал очень внимательно, но, по всей вероятности, готовил возражения:

– Вы видите, Григорий Иванович, пока только тактическую сторону дела. Да, я полностью согласен со всем, что вы сейчас сказали. Но вы не учитываете стратегию государственного мышления, коей в предложениях государя я тоже пока не заметил. Допустим, – Корнилов приподнял руку, как бы привлекая внимание к своим словам, – что начало военных действий будет успешным. Мы на Чёрном море одолеем турецкий флот и даже освободим для себя Босфор и Дарданеллы. Что из этого следует? А только одно: британский лев и Наполеон III будут ещё больше опасаться шагов России, пуще прежнего старуха Европа начнёт браниться, совсем по Пушкину. Смотрите, что получается дальше…

Корнилов резко крутнул глобус и остановил его в нужном месте.

– Симпатии Греции к России и без того известны, а если русские освободят их от османцев, если большая часть Балкан окажется под нашим влиянием, то кто может поручиться в том, что завтра нашему дорогому императору не захочется продолжить успешный поход? Рядом – Италия, а там – Франция, где ещё хорошо помнят суворовский переход, а позже – русского императора в Париже… Захотят ли они такого развития событий? Да нет, конечно.

Государь делает ставку на совместные действия с Англией и Францией, а вместо этого получает обозлённых противников, которых не соблазнили подачки в виде Кипра и Египта. Это – что касается Европы в целом. Но ведь у каждой страны есть свои потайные любимые мозоли, на которые никому не дозволено наступать. Турция мечтает о владычестве над всем Закавказьем, Кавказом и Поволжьем. У Франции – это амбиции Наполеона III, который, едва став императором, уже мечтает о реванше за двенадцатый год. У Британии такая мозоль – Индия, из которой она сосёт кровь и золото уже множество лет. Как же лишиться возможности пить из такого источника?

– Но ведь в планах его Величества как будто не значится поход на Индию?

– Да. Но Индия – такой лакомый кусок! И они даже теоретической возможности упустить его не представляют, рассуждая примерно так: если завоевания русских в западном направлении достаточно успешны, то почему бы им в какой-то момент не посмотреть на Восток?

Вице-адмирал пришлёпнул ладонью глобус в том месте, где находились Индия и Индийский океан:

– В общем, мне кажется, что мы находимся сейчас в таком положении, когда каждый час может начаться очень большая война, в которой против нас будут очень сильные противники – турки, англичане, французы…

…Прошло совсем немного времени, а буквально все прогнозы двух блестящих флотских командиров сбылись в гораздо более острой форме. Николай I, посылавший в Турцию Александра Сергеевича Меншикова, настоятельно требовал от князя, чтобы в переговорах главными вопросами были те, в которых турки прежде были совершенно неуступчивы. Это вопросы о святых местах – ключах от Вифлеемского храма и храма Гроба Господня, которые нужно было забрать у католиков и передать православным, а также – о покровительстве над православными со стороны России. Русскому императору очень хотелось, чтобы турецкая сторона не соглашалась с требованиями русских, чтобы выставляла свои требования. Именно эту неуступчивость можно было бы преподнести как повод к войне. А он жаждал этого повода, он мечтал пойти на Турцию, чтобы как Александр I войти в историю. Именно поэтому он лично инструктировал Меншикова и наказывал ему, чтобы без повода к войне он не показывался ему на глаза. Он был абсолютно уверен в своём видении ситуации. Он считал, что уже с началом наступления Порта падёт к его ногам, тем более что союзниками у России могут быть Австрия и Пруссия. Это – в том случае, если всё же англичане и французы не удовлетворятся предложенными им территориями и будут поддерживать турок. Именно тогда, по мысли Николая I, Франц-Иосиф и Фридрих-Вильгельм выступят на стороне России.

…Увы, события развивались совсем не по плану русского императора. Англия с деланным шумным возмущением отвергла предложения Николая I. По совету лорда Чарльза Стрэтфорда-Каннинга, опытнейшего дипломата, султан Абдул-Меджид проявил исключительную гибкость в переговорах, уступив там, где прежде уступок не делал. Тем самым он не дал явного повода для широкомасштабной войны. В свою очередь Австрия совсем не желала выпускать из рук протекторат над балканскими славянами…

Война начинала шириться. Спустя всего год она развернётся на половине нашей планеты и войдёт в историю как Восточная война, как Крымская война, как великая репетиция мировой войны.

…Проводы эскадры были хотя и с соблюдением надлежащих ритуалов, но всё же не очень-то торжественными. Война всё больше и больше разрасталась, настроения в народе были самые разные – от шапкозакидательских до самых сумрачных. Впрочем, прощальный приём был всё же дан. Из высоких чинов и лучших командиров не было Нахимова, который крейсировал где-то у южных и западных берегов, но он и без того сторонился подобных собраний. Бал гремел, князь Меншиков, главнокомандующий, как всегда блистал остроумием, опытные офицеры, собираясь группами, представляли собой как бы маленькие штабы, где обсуждались проекты дальнейших действий.

…Наутро вышли в море. Парусное вооружение использовали лишь частично – не было необходимости при выходе из гавани, но даже и не при всех парусах эскадра выглядела великолепно: красавцы «Двенадцать Апостолов», «Три святителя» под флагом контр-адмирала Новосильского, «Великий князь Константин» с флагом вице-адмирала Корнилова, за ними – «Ростислав», «Париж», «Святослав», бриг «Эней». Малым ходом шёл, коптя небо, пароходофрегат «Владимир». На эту диковину «парусники», морские волки смотрели снисходительно, как на ребёнка, который только учится ходить. Это, впрочем, никак не относилось к его командиру, капитан-лейтенанту Бутакову из славного рода костромских адмиралов Бутаковых. Про Григория Ивановича говорили как о прекрасном командире, но с назначением его на «чумазую замухрышку» многие выражали ему своё сочувствие. Подозревали, что обидное прозвище кораблю запустил в обиход князь Меншиков, про которого говорили, что ради красного словца он не пожалеет и