Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

Ах, как причудливо бывают сплетены судьбы людей, как много зависит порой в истории от каких-то не очень существенных настроений и событий. Порой лишь спустя довольно долгое время люди начинают понимать, что на их глазах сменялась эпоха, что они становились свидетелями, а иногда и невольными участниками крупнейших исторических событий, важность которых они в тот момент не могли осознать! «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье» – написано поэтом, и остаётся справедливым во все времена, во все эпохи.

В 1846 году по настоянию великого мореплавателя, создателя и организатора Черноморского флота и великолепного боевого офицера – адмирала Михаила Петровича Лазарева Николай I разрешил разместить в Англии заказ на новый морской корабль. Это должен был быть пароходофрегат. Обязательное условие – фрегату нужны достаточно мощные машины, каких ещё не было на имеющихся в России пароходах, и что оснащён он должен быть всеми новейшими изобретениями в кораблестроении.

Вскоре после начала строительства по настоянию того же Лазарева в Англию на верфь для строгого надзора был отправлен любимый ученик Михаила Петровича капитан первого ранга Корнилов. Именно тогда он понял, что будущее мореплавания – за этими чадящими созданиями, что уже сейчас нужно учиться и плавать, и воевать на них. Владимир Алексеевич Корнилов с блеском справился с задачей, и Россия приобрела один из лучших на те времена пароходов. Казалось, что долгие годы искусственных препон в карьере (император подозревал Корнилова в тайных связях с декабристами) кончились, что уже вскоре Корнилов сделает очередной шаг – станет контр-адмиралом и займёт должность начальника штаба флота. Но…

Князь Меншиков, когда-то отличный офицер, с возрастом постепенно превратился в завзятого консерватора. Он считал, например (разумеется, с высочайшего одобрения!), что молодых офицеров (в тот момент Корнилов уже «перевалил» за сорокалетний рубеж) назначать на важные должности можно и нужно, но только в военное время. И русские армия и флот получили в командиры почти поголовно пожилых людей.

Он не любил всяческие новшества в оружии, тактике. И русская армия отстала от армий стран – возможных противников – и в стрелковом оружии, и в артиллерии, и в фортификации. То же самое происходило и на флоте. Россия располагала пароходами, но занимались они, в основном, перевозками войск и грузов. Возобладало мнение Меншикова о том, что эти «чумазые замухрышки» могут, в случае крайней необходимости, стать как бы боевыми кораблями, если поставить на них несколько пушек…

Именно поэтому, когда в 1851 году адмирал Лазарев скончался и реальной кандидатурой на его место стал Владимир Алексеевич Корнилов, командование флотом всё же было поручено 75-летнему адмиралу Берху, которого Бутаков называл не только устно, но и в письмах «болваном, брошенным царствовать над болотом нашим» или «старой, слабоумной женщиной». Берх был креатурой Меншикова. Это именно он докладывал императору о качествах вице-адмирала: «При просвещении современном он имеет ещё довольно сил для административных занятий, и посему мне кажется, что изменение личности Главного Черноморского управления было бы теперь ещё преждевременно».

Вот так некоторые особенности характера князя стали сильно мешать увеличению числа пароходов на Черноморском флоте, а у целой плеяды, можно сказать – школы морских офицеров, негласно существовавшей под внимательным оком адмирала Лазарева, у его учеников иногда просто опускались руки… Но они упрямо старались перенять всё новое в тактике, вооружениях, беспрерывно «гоняли» экипажи кораблей, готовя их буквально к любой ситуации. На море всё шире внедрялись суворовские принципы, когда каждый знал свой маневр, не подавлялась личная инициатива, существовало негласное соревнование между командами кораблей, когда каждый стремился отличиться, строго соблюдая, впрочем, общую диспозицию. «Школа Лазарева» первой почувствовала, что война уже стоит на пороге…

…Уже через несколько часов после выхода эскадры начался шторм. Надежды на спокойный переход рухнули, но и не пугали никого. Шла обычная, тяжёлая морская работа. Эскадра двигалась в направлении Варны, где, в случае обнаружения там противника, должен был находиться Нахимов со своим отрядом кораблей. В эти дни Владимир Алексеевич не был обременён сиюминутными заботами, и Железнову везло на долгие разговоры с Корниловым по самым разным темам. Он был, например, немало удивлён тем, что великий Карл Брюллов сделал с Корнилова великолепный портрет, который знатоки посчитали одной из лучших работ мастера. Было тогда Владимиру Алексеевичу всего двадцать пять лет. Он только что стал командиром брига «Фемистокл», но над его эполетами уже реяла слава участника вошедшего в историю сражения при Наварине, когда знаменитый корабль «Азов» под командованием Лазарева совершил свой подвиг, уничтожив пять кораблей противника!

На «Азове» Корнилов командовал тремя орудиями нижней палубы. За свой меткий огонь он позже был справедливо награждён российским и тремя иностранными орденами. Нашлись, как обычно, и завистники, говорившие о том, что успех портит людей, можно было бы отметить мичмана и поскромнее, ведь ему был всего двадцать один год. Но командир «Азова», заслуживший за подвиг чин контр-адмирала, всегда замечал хорошую службу молодых офицеров «Азова», ставшего первым в России кораблём, гордо несшим на корме Георгиевский флаг и вымпел.

После Наваринской битвы Лазарев и Корнилов не расставались по службе. Назначенный начальником штаба Черноморского флота, Михаил Петрович затребовал к себе и Корнилова, как, кстати, и многих других офицеров. Строительство нового флота – дело трудное, были нужны умные, нестандартно мыслящие люди, хорошие организаторы и отличные исполнители. Корнилов стал офицером для особых поручений.

– А что за поручения, Владимир Алексеевич? – спросил Железнов.

– О-о, это было очень сложное дело. Первым же крупным поручением была морская разведка.

– Я не слышал о такой.

– Ну, это дело известное с древности. А в этом случае её потребовал вести Михаил Петрович Лазарев. Вот вам, Григорий Иванович, образец того, каким дальновидным нужно быть хорошему командиру. Лазарев послал меня в район Босфора и Дарданелл, чтобы любыми способами разузнать всё возможное об укреплении проливов, абсолютно точные измерения берегов. Нужны были глубины, места возможной высадки, места береговых батарей, толщина стен укреплений… В общем, нужно было разузнать всё, что могло бы поспособствовать нашим возможным действиям у этих проливов и этих берегов. Обратите внимание: возможным. Делалось это всё на всякий случай. А во время войны таких всяких случаев бывает предостаточно, и мы должны уметь их использовать для своей победы.

И два месяца, лейтенант, мы с Путятиным, который тоже шёл с нами, старательно изображали бестолковых бездельников, которые сами не понимают, – зачем их послали сюда. Мы подходили к берегам, высаживались за едой и водой, вступали в