Мария - Мария Панфиловна Сосновских

отстаиваем дело мира. Но мы не боимся угроз и готовы ответить ударом на удар поджигателей войны. Кто хочет мира и добивается деловых связей с нами, тот всегда найдёт у нас поддержку. А те, которые попытаются напасть на нашу страну, – получат сокрушительный отпор, чтобы впредь не повадно было им совать своё свиное рыло в наш советский огород». Я представила, как свиньи, одетые во вражескую форму, тянут свои грязно-розовые пятачки к грядкам с морковью и капустой, а я их отгоняю длинной вицей.

Рано утром к нам зашёл Вася, по-военному подтянутый, стройный, одетый в железнодорожную форму. Попил чаю, рассказал, что учиться ему осталось всего полгода, потом экзамены, и если сдаст их успешно, то будет работать дежурным по станции, а теперь у него отпуск, и он спешит в деревню, чтобы помочь родителям ставить сено.

– Смотри, Маня, с какой я девушкой в Тагиле познакомился, – брат достал из кармана небольшую чёрно-белую фотографию и показал мне.

– Как её звать? – спросила я, рассматривая милое девичье лицо.

– Таня. Она родом из Сысерти.

– И когда же свадьба?

– О! До этого ещё далеко. Ведь надо сначала закончить учёбу. Поработать, получить квартиру, а потом уже и жениться.

Приближалось 1 сентября. Меня ждала школа, и я, собрав свои нехитрые пожитки, уехала домой в деревню.

В октябре от Любы пришло письмо. Она родила дочь, назвали Галиной. Мы были очень удивлены, почему девочку назвали таким именем. Во всей округе была только одна Галина – бабища, похожая на борца сумо телом и выражением лица. Её боялись даже самые задиристые мужики. И поэтому, если даже и приходила кому-нибудь шальная мысль дать дочери такое имя, то она гасилась в зародыше при вспоминании злодейского вида гренадёр-бабы.

В тот год в деревнях были в моде имена: Нина, Милица и Клара, чуть реже Лида и Люба. Впоследствии, когда мы с Любой встретились, она сказала: «Мы назвали дочку Галиной в честь зубного врача Гаупфлейш Галины Густавовны, подруги Ольги Михайловны». Ну что ж, дело их. Хозяин – барин.

Наступал 1940 год. В школе катастрофически не хватало учебников, бумаги. На весь класс было всего лишь пять книг по изучению немецкого языка. О своем бедственном положении я написала брату Косте в Пермь. И – о, чудо! Мне принесли бандероль прямо в класс. Я стала героем дня. Учительница была за меня очень рада и сказала: «Ну, Маша, учиться тебе теперь только на “отлично”! Да и товарищей тоже не забывай».

– Кто тебе послал учебники-то? Да ещё и прямо в школу? – наперебой спрашивали девчонки на перемене.

– Это мой брат! Он у меня в институте учится! Вот! – отвечала я с гордостью.

Вечером я штудировала уроки по новому учебнику. «Faschisten in Asien in Europa sind überall»[175]. В учебнике была картинка – фашист в рогатой каске с автоматом на танке.

На следующий день на уроке русского языка мы писали изложение. Учительница Зинаида Дмитриевна продиктовала предложение: «Бульба развалился на ковре, накрылся бараньим тулупом, потому что ночной воздух был довольно свеж…» Ученики старательно записывали. В конце урока преподавательница собрала наши тетрадки и начала торопливо их проверять. Неожиданно Зинаида Дмитриевна хрюкнула и захохотала:

– Юдина, о чём ты думала, когда писала изложение? – спросила она, смотря на ученицу поверх очков.

– А чё не так? – пискнула Таня.

– Давай, я тебе зачитаю, – сказала учительница и с выражением, делая паузы, прочла: – «Булка развалилась на ковре и баран глупый».

В классе наступила тишина, но через мгновение мы взорвались от хохота. Таня, не понимая в чём дело, с удивлением смотрела на нас, но потом тоже присоединилась к нашему веселью.

Наступили каникулы. Я работала в колхозе. Василий сдал экзамены, получил назначение дежурным по станции Березит. А месяца через три послал фото вместе с женой. Но была совсем не та, молодая, красивая девушка из Сысерти, а другая женщина не первой молодости. В письме он писал: «Жену мою звать Мария Александровна, специальность – портниха». Отец решил съездить узнать, в чём нуждается молодая семья. Повёз мяса, масла и других продуктов. Погостил несколько дней. Приехал домой.

Мы – с расспросами:

– Ну, как сноха?

– По всему видать, старше она Василия-то, и намного, – тяжело вздохнув, сказал отец. – Муж её посажен в тюрьму. Был дежурным по станции, но в тридцать седьмом году произошло крушение поезда, погибло много народу, и с тех пор о нём ничего неизвестно.

– Ну и где она работает? – спросила мама.

– А нигде! Дома сидит. Раньше, говорит, в столовой посуду мыла. А Васька, по всему видно, шибко уж ей подчинился.

– А детей-то хоть у неё нету?

– А кто её знает, говорит, что нету, – по интонации в голосе было слышно, что отец крайне недоволен выбором сына.

Мама молча встала, вздохнула и пошла управляться со скотиной.

Часть II. Юность

Война

В школе шум, гам, суета. У нашего седьмого класса выпускной вечер.

– Кто будет фотографироваться, прошу сдать деньги. Из города приедет фотограф, – объявила учительница после уроков.

– Ура! – дружно завопили девчонки и тут же начали горячо обсуждать эту новость.

Мы все как могли принарядились. Торжественные, пришли в школу. Фотограф, мужчина в тёмном костюме, был уже здесь. Скоро должна была начаться торжественная часть, свидетельства об окончании Харловской семилетней школы стопкой лежали на столе, притягивая наши заинтересованные взгляды. А пока девочки собирались небольшими группами, чтобы сфотографироваться отдельно от класса.

– Тася, Фиска, кого бы нам ещё позвать? – обратилась Нина к окружившим её подругам.

– А вон, Машу Сосновских, – предложила Тася.

– Да ну, на што её? Она некрасивая, испортит всё фото, – заспорила Фиска.

Я хотя и стояла в отдалении, но разговор одноклассников расслышала хорошо. Ком подкатил к горлу, свет померк в глазах. Обида, словно хлыстом, обожгла меня. Я незаметно поплелась к выходу, в суматохе никто ничего не заметил. Я во всех деталях представила большую фотографию нашего выпуска, и на этой фотографии я, смешная уродина. Все будут хохотать, указывать на меня, нелестно вспоминать. Слёзы мои лились в три ручья. Я долго стояла за сараем у школы и горько плакала. Мне не хотелось больше жить. Но был прекрасный день, светило солнце. Из пришкольного сада доносились звуки гармони. Слёзы облегчили душу, и я, не разбирая дороги, поплелась домой.

В школу я вернулась только вечером, когда учеников уже не было. Тишина. Все разошлись. Но Лебедева Зинаида Дмитриевна, наш классный руководитель, была ещё здесь.

– Маша, ты что это? Куда