Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

из Фландрии, когда жила с Франсуа в Ла-Фере. Мою душу словно озарил теплый свет. Какое блаженство! Жак удивительный человек, от него исходит чувство необыкновенного уюта. Он красив античной красотой, с него можно было бы слепить великолепную статую Аполлона. У него прекрасные вьющиеся белокурые волосы, он такой внимательный и учтивый… Я зову его mon bel ange[49], и мне так хорошо рядом с ним! Словно я гуляю по чудесному саду в стране вечного лета, среди цветов и птиц.

Жизнь научила меня разжигать в собственном сердце огонь нежной страсти и вовремя уменьшать пламя, чтобы не сгореть в нем самой. Но сейчас мне не хочется подчиняться советам рассудка – мне хочется просто любить, сиюминутно, ежедневно ощущать неповторимую близость душ, прикосновения любящих рук, встречать взгляд любящих глаз! Любить – и больше ничего! Этот мир создан для любви, и когда люди любят друг друга, даже звезды поют в небесах!

Шамваллон прекрасен, как ангел, я постоянно думаю о нем. Мне хочется воспевать его в стихах, писать ему письма, восхищаться им! Я знаю, что однажды страсть ко мне может погаснуть в его душе, но меня это не пугает – ведь сама любовь задела нас своим светлым крылом, и я всегда буду помнить ее прикосновение! Я свободна от ревности, от низменной привязанности, я хочу пить божественный нектар любви чистым, без горькой примеси сомнений и подозрений.

С Шамваллоном мне хорошо еще и потому, что с ним я могу полностью раскрыться. Я не боюсь смеяться, говорить наивные глупости, быть ребенком. Мне нет нужды постоянно вплетать в слова политику и выискивать в его ответах намеки и скрытые смыслы. Только теперь я поняла, как устала от постоянных интриг, от необходимости всегда быть осторожной, иметь в виду возможные последствия… Все, что я имею, ненадежно, и я не знаю, что будет завтра, но любовь к Шамваллону греет меня и спасает от множества несчастий, как костер в лесу спасает и отогревает замерзшего, голодного путника. Мы с Жаком болтаем о милых пустяках, играем в веселые игры, вместе вспоминаем детство… Я растворилась в нем, как будто нашла свой дом после долгих и тяжелых странствий.

А когда Шамваллон уехал вместе с Франсуа, мне показалось, что этот прекрасный дом вдруг разрушился и я осталась одна на огромной, холодной, бесприютной земле. Мне еще никогда не было так больно и одиноко. Я все чаще думаю о том, что на самом деле у меня ничего нет. Я замужем, но мужа у меня нет – он пропадает у своих любовниц. Если бы у меня были дети! Но и детей нет, не знаю почему… Я езжу на лечебные воды в Баньер – говорят, они помогают в таких случаях. Может быть, и мне помогут. Если нет, то я стану несчастнейшей из женщин и несчастнейшей из королев. Любая фрейлина может родить моему мужу ребенка, а я… Хотя я так люблю детей!

Да и какая я королева, если подумать? С моей волей считаются лишь тогда, когда это выгодно и удобно. Брат-король меня ненавидит и теперь старательно распускает слух, что это я спровоцировала войну католиков и протестантов. Разумеется, я, кто же еще… Мать безо всякого стеснения использует меня, чтобы добиться своего в политике. Они не любят и не уважают меня, и до моих чувств им нет никакого дела. Сейчас я особенно остро это ощущаю. У меня ничего нет, мои детские мечты давно разбиты, и ни одна из них не исполнилась! Ни одна…

Грешники

После романа с Франсуа Фоссез испугалась, что потеряет моего мужа, и принялась всеми силами доказывать, что любит только его. Доказательство получилось серьезным. Неожиданно она резко изменила отношение ко мне, стала грубить и вести себя со мной очень высокомерно. Я хотела поставить ее на место, но заметила, что она вообще часто плачет и срывается по пустякам. А когда она стала говорить про боли в желудке и проситься на горячие воды в горы, мне все стало ясно: она была беременна и хотела уехать, чтобы скрыть это – или прервать там свою беременность.

– Крошка Фоссез больна, у нее что-то с желудком, – вздыхал муж. – Она хочет поехать на воды в Беарн, я думаю, это необходимо. Она такая сладкоежка, а сейчас даже смотреть не может на конфеты, бедняжка!

– Думаю, ей будет полезно лечение, пусть едет.

– Вы, конечно, поедете с ней.

– В По?! После того, как там обошлись со мной и с моими единоверцами?! Генрих, вы же знаете, что я зареклась туда ездить!

– Но не поедет же она туда одна, в самом деле! Маргарита, неужели вы бросите ее сейчас в таком состоянии? Это будет несправедливо! Фоссез и так плохо, а если вы станете пренебрегать ею, она совсем падет духом!

– Я не поеду в Беарн, пока он не станет полностью католическим.

– Маргарита, не упрямьтесь, вы должны поехать!

– Нет, дорогой Генрих, умоляю вас простить меня и не сердиться, но я никуда не поеду. Пожалуйста, не обижайтесь на мой отказ и не принимайте его на свой счет. Поймите, я просто не могу поехать.

– Но почему, черт побери?! Вы можете назвать мне причину?! Ну?! Не можете, потому что нет никакой причины! Вам просто-напросто не хочется ехать – но вы должны! Иначе получится непонятно что, ваш отказ будет означать, что бедняжка Фоссез в опале! Но за что?!

– Простите меня и не сердитесь, но…

– Маргарита, да вы просто несносны! – заорал Генрих, потеряв остатки самообладания. – Я прекрасно знаю, что вы терпеть не можете Фоссез, я каждый день это вижу! Но это не повод так себя вести!

– Напротив, я отношусь к ней прекрасно. А вот она ненавидит меня и постоянно мне грубит. Более того, и настраивает вас против меня.

– Еще бы! Я ее понимаю! Она больна, а вы даже не хотите ей помочь! Раньше я еще сомневался, думал, что вы не такая, как остальные из вашей семейки, но вы точно такая же! Вы еще хуже!

Он ушел и хлопнул дверью так, что гобелен чуть не упал со стены.

До вечера он не желал меня видеть и делал все, чтобы не встретиться где-нибудь случайно. Вечером пришел спать поздно и стал мрачно раздеваться, демонстративно отвернувшись от моей кровати, – мы спали отдельно друг от друга. Я сама подошла к нему.

– Генрих…

Она повернулся и сердито посмотрел на меня. Когда он сердится, он похож на мальчишку.