Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

ответить! А с вами я никуда не поеду, я знаю, что вы терпеть меня не можете! Вы просто завидуете мне, мадам, потому что у вас нет детей, а у меня скоро родится сын от короля Наваррского! Потому-то вы и ненавидите меня! Так что не надейтесь, я никуда с вами не поеду, и не надо делать вид, будто вы хотите мне помочь! – выпалила она и ушла.

Я онемела от такой неблагодарности и злобы. Думала снова вызвать Фоссез в свой кабинет и поговорить с ней другим тоном, но почувствовала бессилие и равнодушие. Незачем, пусть думает что хочет. Она беременна и не держит себя в руках… А мне безразлично. Что бы я ни делала, все равно никто, кроме Бога, не поверит, что я не хочу никому зла и от чистого сердца стремлюсь помочь.

На рассвете меня разбудили встревоженные голоса. Я осторожно выглянула в щель между шторками балдахина и увидела, что у кровати мужа стоит мой врач и что-то ему говорит. Потом врач ушел, а муж встал, нервно походил туда-сюда по комнате, наконец решительно подошел ко мне и раздернул шторки моей кровати.

– Маргарита!

– Что случилось?

– Я должен просить у вас прощения, что не сказал вам об этом раньше… Простите меня, умоляю, сейчас я надеюсь только на ваше великодушие… Мы с Фоссез утаили от вас кое-что… Она не хотела огласки… Она всячески скрывала, что ждет ребенка, а сейчас начались роды… Ей очень плохо, я умоляю вас встать и пойти к ней прямо сейчас! Да, она дурно вела себя с вами, вы, должно быть, в обиде на нее, но ей сейчас так худо! Вы сразу перестанете обижаться, как только ее увидите! И, ради всего святого, простите меня за это и за все грубости, которые я наговорил вам раньше. Да, я был неправ, но, надеюсь, вы не откажете Фоссез в помощи… Вы же понимаете…

Мне стало неловко слушать этот поток униженных слов, и я сказала мужу, что вовсе не обижаюсь, все понимаю и помогу чем смогу. Он вздохнул с облегчением, а я оделась и пошла в комнату фрейлин. У Фоссез начались схватки. Она лежала бледная, перепуганная и едва сдерживала стоны. Одна фрейлина гладила ее по голове, другая подносила к ее носу нюхательную соль, остальные с ужасом смотрели на все это. Я велела побыстрее перенести Фоссез в отдельную комнату, отправила к ней своего врача и горничных, а фрейлинам сказала:

– Почему вы так взволнованы? Фоссез немного приболела, с кем не бывает. Думаю, беспокоиться не стоит. Она скоро поправится.

Фрейлины переглянулись и понимающе кивнули, а я пошла к мужу.

– Ну как она? – В его глазах был неподдельный страх.

– Мой врач и горничные занимаются ею. Прошу вас, побыстрее увезите двор на охоту.

Он помчался собираться, а я пошла к Фоссез.

Роды оказались долгими и мучительными. Родилась мертвая девочка. Врач сказал мне, что сделал все возможное и уверен, что ребенок умер не по его вине. Я не сомневаюсь в этом. Когда Фоссез узнала об этом, почти не проявила эмоций, настолько была обессилена. Но смотрела на меня с неприязнью, видимо, думая, будто я сделала что-то, чтобы погубить ребенка.

Вернувшись с охоты, муж узнал обо всем от меня и побежал к Фоссез. Радуясь, что этот тяжелый день наконец закончился, я легла спать. Когда я уже начала засыпать, муж вошел ко мне и сказал с металлом в голосе:

– Фоссез очень слаба и просит вас навестить ее. Вы всегда навещаете своих фрейлин, если они нездоровы. Почему же не навестили Фоссез? Это обидно ей и может дать повод для слухов!

Я села в кровати и ответила не менее жестко:

– Я пришла к ней сразу же, как только узнала о том, что ей плохо, и пробыла с ней весь день! Вы это прекрасно знаете! А навещать ее сейчас значит навлекать на себя сплетни! Вы что, хотите, чтобы я стала посмешищем для всего двора?! Представляю, какие разговоры пойдут среди придворных!

– Я требую, чтобы вы немедленно встали и пошли к ней!

– Я не пойду к ней, Генрих! Умоляю вас, успокойтесь! Если в вас есть хоть капля здравого смысла, вы поймете, что это безумие! Мы с вами столько сил потратили, чтобы хоть как-то избежать огласки и унять сплетни – а вы хотите специально их распустить, опозорить и меня, и себя?!

– Что вы упрямитесь?! Да вы просто злитесь и пытаетесь отомстить мне и Фоссез! А я-то надеялся на вашу доброту! Не думал, что вы настолько злы и завистливы!

– Очнитесь, Генрих, чему мне завидовать?!

– Сами знаете! А не знаете, так совесть подскажет! Впрочем, с вами бесполезно разговаривать, вы… Все, я не желаю вас видеть!

Он выругался последними словами и ушел, вне себя от злости, а я не смогла заснуть и почти всю ночь проплакала.

После этой истории муж отдалился от меня, а наши с ним усилия унять сплетни дали обратный эффект: об истории с Фоссез начали болтать не только в Нераке, но и, по-моему, во всей Франции. Конечно, сплетня быстро достигла ушей короля и его миньонов. Представляю, что началось в Лувре.

Король несколько лет назад отпустил меня сюда, изнывая от ревности, а теперь, конечно, уже знает в подробностях и о моих романах, и об изменах моего мужа. Вместе с ревностью в душе брата всегда появляется жажда мести. Масла в огонь подливают и амбиции Франсуа во Фландрии… Впрочем, это все не страшно, ведь король далеко. Единственное, чего мне можно бояться, – это сплетен. Но обо мне и так постоянно сплетничают и распускают немыслимые слухи. Все давно к этому привыкли.

Однажды мы с фрейлинами неторопливо прогуливались возле замка, беседовали и лакомились сладостями. День был прохладный и пасмурный, между облаками изредка появлялись голубые просветы. Уже вечерело, отчего небо казалось светлее. Я любовалась хмурыми красками природы и обдумывала, что напишу в письмах, которыми собиралась заняться прямо после прогулки. И тут к замку подъехал всадник. Когда я увидела его, меня охватила тревога. Мирное настроение мгновенно исчезло. Это был гонец из Парижа: брат-король и мать хотели, то есть требовали, чтобы мы с мужем приехали в Париж.

Моей первой мыслью было отказаться от этой поездки – внутренний голос отчаянно протестовал. Отчетливое дурное предчувствие… Но отказаться я не могла – это вызвало бы подозрения короля. В письме брат был очень любезен, говорил, что сильно соскучился и что не может больше