Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

терпеть такую долгую разлуку со мной – ведь мы не виделись почти шесть лет. А матушка писала, что визит в Париж необходим и полезен не только мне, но и королю Наваррскому и что если у нас нет денег на дорогу, то король даст необходимую сумму.

Когда муж узнал об этом, он был, мягко говоря, недоволен.

– Какого дьявола я забыл в Париже? – без обиняков заявил он мне. – Ваш братец намерен заманить меня туда и опять засадить за решетку. Нет уж, спасибо, пусть ищет другого дурака. Так ему и передайте.

– Но, Генрих, вы же понимаете, что отказаться приехать нельзя!

– Очень даже можно! Я вот никуда не поеду и вам не советую.

– Матушка обидится…

– Лисица всегда обижается, если не может пробраться в курятник.

Право, мне все больше нравятся эти деревенские выражения. Когда муж жил в Париже, то старался соответствовать правилам Лувра, но чем дольше он находится здесь, тем меньше следов остается от хороших манер.

– Вы, конечно, можете ехать, Маргарита, но я бы на вашем месте не делал такой глупости. Вспомните, что ваш братец устроил вам в прошлый раз! Я уж не на шутку затосковал, думал, вообще не дождусь вас тут. Уверен, сейчас будет еще хуже.

– Но необходимо уладить мои и ваши дела…

– Уладить что-то с королем? Маргарита, какая вы наивная.

– Да нет же, я все знаю, – вздохнула я. – Просто не знаю, как отказаться. Нужна веская причина, иначе не миновать скандала и сплетен.

– Ха, можно подумать, что их сейчас нет! В Лувре уже наверняка распевают песенки про вашего белокурого Аполлона Шамваллона.

Он еще и дразнится! Я улыбнулась:

– О, разве мои похождения заслуживают внимания по сравнению с вашими?

Генрих поморщился.

– Давайте лучше не будем их сравнивать. Если вы спрашиваете моего разрешения, то я не против вашей поездки. А если вы спрашиваете моего совета, то я рекомендую вам остаться здесь. Я буду скучать без вас.

– Скучать? В последнее время вы почти не общались со мной!

– Я? Ничуть! Это вы не желали меня видеть, а я просто не желал вам докучать.

Нет, он невыносим. Понятный мне насквозь, близкий, как брат, негодник, распутник и обманщик! Я отношусь к нему с теплом, я к нему привязана, я уважаю его, иногда даже люблю – но при этом бывают минуты, когда я его презираю и ненавижу! Я ему не верю. Он из породы людей, которые в своих поступках руководствуются сиюминутными желаниями, инстинктом самосохранения и только потом совестью. А по сути он мальчишка, и требовать от него ответственности как от взрослого просто смешно.

Я говорю о муже, а интересно было бы послушать, что он думает обо мне. Любопытно, какая я в его глазах? Верный друг, единственная опора в трудную минуту, союзница, без чьей помощи, ума, знаний, хитрости, дипломатии, опыта он бы давным-давно сидел за решеткой безо всякой надежды на свободу или вовсе был бы убит. Это с одной стороны. А с другой – я для него – дитя семьи, которую он ненавидит, а значит, и я в некотором смысле враг, человек, рядом с которым он всегда чувствует себя несвободным; женщина, ставшая для него символом зависимости и унижений. Вечный источник опасности, причина ощущать себя неотесанным мужланом, повод для обвинений, которые так и сыплются на его голову от матушки и от его величества. Я опасаюсь, что рано или поздно вольнолюбивая натура Генриха возьмет свое, и он оттолкнет меня, предаст меня…

Вот и сейчас он вовсе не против моего отъезда и скучать без меня вовсе не станет. Он будет просто счастлив, если я наконец исчезну отсюда и его двор опять сделается только протестантским – а он сможет развлекаться со своими любовницами сколько его душе угодно. К тому же он ревнует меня к Шамваллону. Единственное, что его огорчает в моем отъезде, – это разлука с Фоссез, которая уедет со мной, ведь она моя фрейлина. Что ж, увезти ее отсюда – неплохая идея. Я решила, что от этого нам всем будет лучше, и написала королю, что приеду. Он немедленно прислал мне пятнадцать тысяч экю на дорогу.

Муж начал делать все, чтобы удержать меня в Нераке, – чаще разговаривать со мной, дарить мне подарки, устраивать в мою честь праздники и пиры… Это подействовало: чем ближе становился день отъезда, тем меньше мне хотелось уезжать. Неловкие попытки мужа угодить мне даже показались милыми.

Но было уже поздно отказываться. Дорога нетерпеливо ждала меня, а Фортуна меняла декорации, начиная новый акт своей пьесы. Как жаль, что мы не знаем заранее, комедию играем или трагедию…

Париж

Если есть любовь, то никакие расстояния не в силах разлучить любящих. А если любви нет, то даже совместная жизнь не в состоянии соединить мужчину и женщину. После того как мы с мужем расстались, у меня возникло чувство, что мы никогда и не были вместе. Между нами возникла такая же глубокая пропасть, какая пугала нас перед свадьбой.

Интересно было увидеть королевский двор несколько лет спустя – все так изменились. Мать пополнела, ее голос стал резче, жестче. Брат-король изнежен и утончен, по его коже видно, что он каждый день пользуется белилами и подкрашивает лицо. Но при этом у него болезненный вид. Он в самом деле часто болеет и ходит не снимая берета, потому что его волосы из-за нездоровья пострижены совсем коротко.

Он с завидной регулярностью устраивает балы и праздники. Их странная театральная пышность, граничащая с безумием, и последующие оргии вызывают отвращение и у простонародья, и у дворян, не имеющих сомнительного счастья принадлежать к королевским фаворитам.

При встрече брат обнял меня, улыбнулся и, как всегда, осыпал комплиментами. Я вдыхала запах его духов и отмечала, что теперь не испытываю при его виде ни малейшего волнения – мне все равно.

– Ну как вы жили без меня, милая Маргарита? Расскажите, я так давно не слышал вашего чудесного голоса, что теперь просто не могу наслушаться! Моя дорогая сестра, как я соскучился!

Он говорил это, а его глаза были какими-то странными, беспокойными, словно, глядя на меня, он видел тревожные картины из собственного воображения.

Гиз при встрече показался мне совсем чужим. Он за эти годы постарел, теперь выглядит старше меня. И похудел, посуровел, кажется неприветливым и жестким. А может, и не кажется, а на самом деле стал таким. Его противостояние с королем усиливается, оба ненавидят друг друга и не скрывают этого. В