Обычай страны - Эдит Уортон

Мистер Спрэгг сел, погрузив спину в глубины выбранного кресла. Он скрестил ноги и принялся покачивать высоким сморщенным сапогом с эластичным голенищем.

– Разве вы не получили письмо? – спросил он.

– От адвокатов моей… Ундины? Да. – Ральф протянул ему конверт. – Очень странный текст. До сей поры она не проявляла к Полу особенного интереса.

Поправив очки, мистер Спрэгг медленно прочел письмо, положил его обратно в конверт и вернул Ральфу.

– Моя дочь желает, чтобы эти джентльмены действовали от ее имени. Других указаний я от нее не получал, – сказал он; несмотря на официальную лексику, тон его не был резким.

– Но первое послание, которое я получил, было от вас… Точнее, от миссис Спрэгг.

Мистер Спрэгг погладил бороду.

– Дамы склонны действовать несколько поспешно. Кажется, вчера миссис Спрэгг получила письмо, в котором ей было велено подобрать надежного спутника для Пола; наверное, она подумала…

– О, это какой-то совершеннейший абсурд! – вскричал Ральф, вскочив со стула. – Неужели вы – все вы – всерьез полагаете, что я доставлю сына, словно багаж, в ответ на чьи-либо указания? О да, знаю… Я отпустил его… Отказался претендовать на него, но я не знал, что делаю… Я был болен от горя. Моих родных все это ужасно расстроило, и я хотел уберечь их. И прежде всего, я хотел уберечь мальчика от будущих неприятностей. Вы знаете, к чему бы привело оспаривание мною вердикта. Я отказался по умолчанию, не стал выдвигать никаких условий, я лишь хотел оставить Пола у себя, но не дать ему услышать, как кто-то осуждает его мать!

Эту страстную тираду мистер Спрэгг выслушал молча, что означало не столько презрение или равнодушие, сколько полнейшую неспособность реагировать на эмоциональный кризис словами. Наконец он сказал:

– Полагаю, в то время у вас был выбор: требовать опеку над Полом или нет. – Его всегда спокойный голос слегка дрожал.

– О да, выбор был, – горько усмехнулся Ральф.

Мистер Спрэгг одарил его полным сочувствия взглядом.

– Жаль, что вы этого не сделали, – сказал он.

XXXIII

Визит Ральфа дал кое-какие результаты: мистер Спрэгг после долгих размышлений согласился в период дальнейших переговоров между адвокатами сторон не предпринимать попыток забрать Пола из-под опеки отца. Тем не менее бывшему тестю казалось вполне естественным, что Ундина накануне замужества, которое позволит ей дать ребенку подходящий дом, заявила на него права. В еще большее замешательство Ральфа привело поведение миссис Спрэгг: в кои-то веки выйдя из состояния пассивного безразличия, она с радостью поддержала дочь; почему-то он считал, что после того как Ундина бросила ребенка, между ним и тещей возникло безмолвное понимание.

– Я думал, миссис Спрэгг знает, что я ни за что не отдам Пола, – сказал он.

Его слова прозвучали отчаянно и неловко, как мольба, и ответ мистера Спрэгга его ошеломил:

– Полагаю, его бабушка думает, что, если ребенок останется в семье, он будет прежде всего принадлежать ей.

Внезапно пробудившись ото сна о вновь обретенном мире, Ральф всюду сталкивался с равнодушием или враждебностью: как будто июньские поля, в которых играл его мальчик, вдруг разверзлись, грозя поглотить его. Выносить страх и дрожь миссис Марвелл было едва ли не труднее, чем противостояние Спрэггов; и следующие несколько дней Ральф бродил в дымке отчаяния, опасаясь новых посланий от адвокатов Ундины, но с трудом вынося напряжение, вызванное отсутствием таковых. Мистер Спрэгг согласился отправить дочери телеграмму и попросить ее дождаться письма, прежде чем ее требования будут исполнены; но на четвертый день после визита Ральфа в «Малибран» его по телефону вызвали в контору тестя.

Разговор занял около получаса, и по окончании его Ральф вновь стоял за дверью в кабинет мистера Спрэгга. Пришел ответ Ундины, и участь Пола была решена. Мать отказывалась отдавать его, не желала ждать письма от адвоката и еще более требовательным тоном повторяла, что ребенка следует немедленно отправить в Париж с миссис Хини.

В ответ на мольбы Ральфа мистер Спрэгг вел себя мягко, но отстраненно. Было ясно, что он не желает ссоры с бывшим зятем, но в то же время не видит причины препятствовать Ундине.

– Если подумать, закон на ее стороне, – сказал он и в ответ на страстный протест Ральфа прибавил тоном фаталиста: – Полагаю, вам придется предоставить моей дочери решать этот вопрос.

Отправляясь в контору, Ральф был намерен держать себя в руках и постараться выяснить как можно больше, но вскоре понял, что мистер Спрэгг и сам крайне мало знает о планах Ундины. Очевидно, она сообщила отцу только о своем намерении вновь выйти замуж и велела прислать ей Пола; наверняка в свое время известие о помолвке с Ральфом она преподнесла в столь же резкой, лаконичной манере.

На Ральфа нахлынули неодолимые мысли о прошлом. Одна за другой в памяти оживали подробности того невероятного момента, и он ощутил отголоски того горячего восторга, который испытал, когда впервые переступил этот обшарпанный порог, от которого теперь удалялся. На ум ему с необычайной яркостью пришло воспоминание, как он прибежал в кабинет мистера Спрэгга, чтобы посоветоваться по поводу ожерелья для Ундины. Этот инцидент Ральф вспомнил потому, что на его горячую просьбу дать совет мистер Спрэгг ответил теми же словами, что и сейчас: «Полагаю, вам придется предоставить моей дочери решать этот вопрос».

Ральф видел, как тесть, сгорбившись, сидит на стуле под углом от заваленного бумагами стола, вытянув ноги, сунув руки в карманы, и жует невидимую зубочистку; а в углу кабинета стоит невысокий краснолицый молодой человек, которого прервали, когда он, видимо, говорил что-то неприятное.

«Надо же, тогда я, наверное, впервые увидел Моффата», – размышлял Ральф. Это навело его на мысли о других, последующих встречах в том же здании и частых посещениях кабинета Моффата в те горячечные недели, когда они работали над таинственной и такой плодотворной «сделкой».

Ральфу стало интересно, остался ли кабинет Моффата в «Арарате»; на выходе он остановился перед черной табличкой на стене в вестибюле и нашел знакомое имя на прежнем месте.

В следующую минуту его вновь поглотили собственные беды. Теперь, когда он узнал, что Полу угрожает неминуемая опасность, а просить об отсрочке бесполезно, в голове у него теснились тысячи фантастических планов. Увезти мальчика – да, это нужно первым делом: сделать так, чтобы до него не добрались, а затем обратиться к закону, возобновить дело и бороться в суде, пока его права не признают. Это обойдется дорого – что ж, придется найти деньги. Первый шаг – на время обеспечить безопасность ребенка; после