Обычай страны - Эдит Уортон

– Что ж, – продолжал он, вновь прибегнув к гиперболе, – я бы с радостью завтра же отправил пожилому джентльмену чек, но я, правду сказать, на мели. – Он посмотрел на нее странным, пристальным взглядом. – Если бы это было не так, не знаю, что бы я… – Конец предложения потонул в знакомом свисте. – Эта прическа вам очень идет, – сказал он.

Как жаль, что он не процветает, ведь Ундина знала, что в его мировоззрении «влияние» и платежеспособность прочно связаны друг с другом, а поддержка, на которую она могла рассчитывать, зависит от его собственного положения. Но у нее вновь мелькнула мысль о его загадочном умении побеждать любые невзгоды, и она ответила:

– Мне нужен ваш совет.

Он отвернулся и стал бродить по комнате, сунув руки в карманы. На узорчатом письменном столе он увидел фотографию Пола в матросском костюмчике, с блестящими кудряшками и крепкими ножками, и склонился над ней, одобрительно бормоча:

– Скажите-ка – какой мальчишка! Он с вами?

Ундина покраснела.

– Нет… – начала она и, заметив его удивленный взгляд, пустилась в привычные объяснения: – Передать не могу, как я по нему скучаю, – заключила она с долей правды, убеждая скорее Моффата, чем себя.

– Тогда почему не заберете его?

– Как же, я…

Моффат взял в руки фоторамку и присматривался к фотографии.

– Какие штанишки! – усмехнулся он. – Ну надо же! – Он повернулся к Ундине. – А чей он вообще?

– Чей?

– Кому он достался при разводе? Вам?

– О, мне досталось все, – сказала она; в ней обострился инстинкт самозащиты.

– Так я и думал. – Твердо стоя перед ней на своих коротких ногах, он заговорил страстно и энергично: – Что ж, я знаю, как бы я поступил, будь он мой.

– Будь он ваш?

– Если бы вы попытались отнять его у меня, я бы дрался до последнего! Даже если бы это мне стоило последнего доллара.

Казалось, они отклонились от темы, и Ундина с некоторым нетерпением ответила:

– Вам бы это ничего не стоило. У меня нет ни единого доллара, чтобы драться.

– Так вам и не нужно. Суд же отдал его вам, так? Почему бы вам сразу не послать за ним? На вашем месте я бы так и поступил.

Ундина подняла глаза.

– Но я ужасно бедна; я не могу позволить себе перевезти его сюда.

– До сих пор не могли, но теперь вы собираетесь замуж. Вы сможете дать ему дом и отцовскую заботу – и иностранные языки. Вот как я бы сказал на вашем месте… Отец его очень любит, верно?

Она покраснела. Отрицательный ответ был готов уже сорваться с ее языка, но она не смогла солгать.

– Конечно, мы оба очень его любим… Его отец ни за что не откажется от него!

– Вот именно. – Лицо Моффата приобрело хитрое, как у лиса, выражение. – Марвеллы у вас на поводке. Вам остается только спокойно ждать от них чека. – Он вновь оседлал стул со спинкой в форме лиры.

Ундина встала и взволнованно подошла к окну. Казалось, она видит своего малыша, будто он сейчас в этой комнате с ней; она не понимала, как прожила без него так долго… Какое-то время она молчала, чувствуя на себе полный неприкрытой иронии взгляд Моффата.

– Не могли бы вы одолжить мне денег – в смысле, одолжить их у кого-нибудь для меня? – наконец спросила она, обернувшись.

Он засмеялся.

– Если бы я сейчас мог взять взаймы… Что ж, я бы все до последнего доллара отдал Элмеру Моффату, эсквайру. Если хотите знать, я полный банкрот. И фигурант расследования. Поэтому я здесь, облагораживаю ум.

– Но вы же сказали, что возвращаетесь домой на следующей неделе?

Он ухмыльнулся.

– Да, потому что выяснил, что одна из сторон не хочет моего возвращения больше, чем суды желают меня вернуть. Я еду для личного удовлетворения – боюсь, денег это не сулит.

Разочарование придавило Ундину свинцовой тяжестью. Она была почти уверена, что Моффат ей поможет, и на мгновение задумалась: не разгорается ли под холодной золой пламя давно тлеющей ревности? Но очередной взгляд на него отказал ей в утешении, а его явное равнодушие нанесло последний удар ее гордости. Уязвленная, она спросила:

– Вы когда-нибудь собираетесь жениться?

Он бросил на нее беглый взгляд.

– Ну, когда-нибудь – почему бы и нет? Миллионеры всегда что-нибудь коллекционируют. Но сначала мне нужно подкопить миллионы.

Моффат говорил холодно и слегка насмешливо; он еще не успел закончить, а она уже утратила интерес к его ответу. Очевидно, он это понял, потому что встал и подал ей руку.

– Что ж, прощайте, миссис Марвелл. Было невероятно приятно увидеться с вами. Советую обдумать мои слова.

Она с грустью вложила пальцы в его руку.

– У вас никогда не было детей, – ответила она.

XXXI

Прошло почти два года с тех пор, как Ральф Марвелл, очнувшись от долгого сна знойным летом на Вашингтон-сквер, обнаружил, что вся его жизнь изменилась.

Он постепенно свыкся с новым порядком, но ушедшие на это месяцы были настолько темным и запутанным временем, что теперь, придя в себя и оглядываясь назад, он не до конца понимал, как ему удалось это преодолеть; даже сейчас он не слишком твердо стоял на ногах.

Прежде всего он изменил свои приоритеты – составил опись и заново классифицировал их, чтобы хоть что-то казалось столь же важным, как утраченное; иначе зачем ему жить дальше? Он посвятил себя этому со всем возможным упорством, но всякий раз как ему казалось, что он нашел причину, на которую мог бы опереться его рассудок, почва уходила из-под ног и прежняя борьба начиналась снова. У него в жизни две цели – мальчик и книга. Мальчик – аргумент несравнимо более сильный, но им труднее заполнить пустоту. Ральф испытывал к сыну сильнейшие чувства, но не мог думать о нем активно и постоянно, не мог постоянно упражнять страстный, пустой, неудовлетворенный разум, размышляя над сравнительно простыми вопросами, такими как одежда, образование и развлечения для мальчика шести лет. Однако существование Пола служило достаточной причиной, чтобы жить дальше, и он с какой-то холодной страстью вновь обратился к своей заброшенной литературной мечте. Материальные нужды не позволяли бросить работу в конторе, но когда рабочий день подходил к концу, наступало время досуга – голого и пустого, как лишенный мебели дом, и все же у него хотя бы было право обставить этот дом по своему желанию.

Тем временем он наконец смог явиться миру в приличном виде.