Обычай страны - Эдит Уортон

ни единому слову княгини, сразу догадавшись, почему ее покинули и почему княгиня ничего не сказала раньше; дрожа от обиды и унижения, она думала: «Вот для чего я ей понадобилась, вот почему она со мной сдружилась. Сегодня она опробует свой план, и после этого все будет повторяться регулярно. Каждый день-два она будет таскать меня сюда… По крайней мере она так считает!»

Ундина почувствовала искреннее отвращение. Такой же стыд могла бы испытать миссис Спрэгг, если бы обнаружила, что ее используют как прикрытие для тайного приключения.

– Я ей покажу, заставлю ее понять, – гневно повторяла Ундина.

Ей захотелось немедленно поехать на вокзал и первым же поездом вернуться обратно. Но ее удержало сознание собственного шаткого положения; посидев еще немного, она встала и с тяжелым сердцем направилась назад к магазинам.

Желая показать, что ее не так просто обвести вокруг пальца, она явилась на место встречи почти на час позже условленного; но, войдя в чайную, княгини там не обнаружила. В чайной собралось много народу, и Ундину проводили в отдельную маленькую комнату, где парочки наслаждались напитками в столь интимной обстановке, что приходить туда в одиночестве казалось неуместным. Она осмотрелась в поисках знакомого лица, но никого не увидела и уже было собралась отказаться от поисков, как вдруг заметила пробирающегося сквозь толпу Элмера Моффата.

Это зрелище так поразило ее, что она неосознанно вперила взгляд в круглую черноволосую голову и лоснящееся красное лицо, то появлявшееся, то исчезавшее в джунглях плюмажей. О Моффате она давно ничего не слышала, даже не вспоминала о нем, и все же теперь, в приступе отчаяния и раздражения, нашла нечто умиротворяющее в его уверенном лице и страстно захотела услышать его голос и поведать ему о своих бедах. Она приподнялась, надеясь привлечь его внимание, но тут он повернулся и расчистил путь женщине, осторожно пробиравшейся между столиками. Его спутница в огромной, украшенной перьями шляпе выглядела на редкость вульгарно; все в ней было дешевым и кричащим. Но Моффат явно был в восторге: он отошел, с поклоном провожая ее к столику, и, последовав за ней, поднял руки в розовых манжетах с драгоценными запонками и галантно подкрутил усы. Ундину охватило неразумное раздражение: мало того, что он не один, так еще и в такой пошлой компании. Когда парочка уселась за столик, она встретилась взглядом с Моффатом, и его белый лоб залился краской; однако он упорно избегал ее взгляда – явно желая, чтобы она это заметила, – и с видом опытного кавалера занялся удовлетворением желаний спутницы.

Каким бы незначительным ни был этот инцидент, Ундине стало еще противнее. Моффат тут же показался ей жалким и глупым, и она возненавидела его за то, что именно в этот момент он показал себя в таком свете. Мысли ее вновь обратились к своей обиде, и она как раз сказала себе, что ничто на свете не помешает ей высказать княгине все, что она о ней думает, как вдруг леди Эстрадина наконец объявилась. Она торопливо шла впереди, а за ней Ундина разглядела невысокого, скромно одетого мужчину, по сравнению с которым все остальные в чайной казались такими же простолюдинами, как Моффат. Минутой позже к лицу ее прилила краска, а рука оказалась в руке Раймона де Шелля.

– Симье так далеко, но вы ведь простите меня? – пробормотала княгиня и посмотрела ей в глаза с улыбкой, словно говорившей: «Видите, чем я могу вам отплатить!»

Ундина с первого взгляда поняла, что Раймон де Шелль очень рад ее видеть. Похоже, с их последней встречи его восхищение ею не только возросло, но и обрело иной характер. В начале своего пути Ундина не уловила бы этих тонких нюансов; теперь же ей все было ясно, как если бы княгиня произнесла это вслух, – да и сияющие глаза последней, казалось, подтверждали это: «Я очень рада, что могу оказать кузену такую же услугу, какую вы оказываете мне».

Богатый опыт прошлых лет сделал Ундину более осмотрительной, но в то же время яснее дал ей понять, какой властью она обладает. Она сразу увидела, что Шелль, желая вновь с ней увидеться, не просто искал мимолетных развлечений. Очевидно, она его притягивала, и даже если в нынешнем положении казалась более легкодостижимой, то это никак не изменило природу его чувств. Все это Ундина поняла и взвесила в первые пять минут, пока княгиня за чаем и кексами разглагольствовала о том, как ей повезло встретиться с кузеном, а Шелль, не сводя восхищенного взгляда с Ундины, утверждал, что это ему повезло. Оказывается, он жил у друзей в Больё и по чистой случайности заехал сегодня в Ниццу. Он также добавил, что теперь, узнав, что тетушка остановилась где-то по соседству, намерен выказать ей свое почтение.

– О, не стоит приезжать к нам – у нас слишком скучно! – воскликнула княгиня. – Позвольте нам время от времени навещать вас: нам страсть как нужен предлог, не правда ли? – добавила она, улыбнувшись Ундине.

Та сдержанно улыбнулась в ответ и бросила взгляд на другой конец зала. Румяный Моффат с глупым видом отодвигал стул. Он напустил на себя важный вид; когда он вышагивал за своей спутницей, Ундина, содрогаясь, подумала: «Как хорошо, что он здесь не один, а не то они застали бы меня с ним за чаепитием».

В последующие недели она еще не раз приезжала с княгиней в Ниццу, но, к удивлению последней, наотрез отказалась обедать с Раймоном де Шеллем и даже не позволила княгине заранее ставить его в известность об их прибытии.

Княгиня, не любившая ненужной лжи, больше не пыталась поддерживать иллюзию посещения больной знакомой в Симье. Она призналась Ундине, что в Ниццу ее влекло пребывание там человека, без которого в настоящее время жизнь казалась ей невыносимой, но которого она, конечно, не могла принимать под одной крышей с дочками и матерью. Взывая к доброму сердцу Ундины, она молила ее проявить сострадание в час нужды и намекнула, что – как уже было доказано – готова оказать подруге схожую услугу. Ундина тут же решительно осадила ее.

– Я понимаю ваше положение, и мне вас, разумеется, очень жаль, – начала она. (При слове «жаль» княгиня изумленно уставилась на нее.) – Я буду хранить вашу тайну и сделаю для вас все, что смогу… Но если я вновь поеду с вами в Ниццу, вы должны обещать не просить вашего кузена встретиться с нами.

На лице княгини появилось искреннее недоумение.

– О, моя дорогая, простите мою глупость! Он так вами восхищается, и я