Венчание с океаном - Владимир Владимирович Личутин

нижние миры, и, сейчас схоронившись в ледяной скудельнице, ждет своего мстительного часа. Можно предположить, что тут, возле Матки, и лежали райские угодья, уничтоженные в битве Дьявола с Богом… Наши давние предки прослышали чудесным образом о той немыслимой схватке, и гряду островов от Северного полюса до Уральских гор назвали Маткой, Матерью-роженицей русских скифов и еще многих племен, утекших с этих краев при наступлении арктических холодов. Историк Крестинин в записках 1789 года сообщает, что поморов (тридцать четыре мезенских морехода) убили неизвестные воины с железными зубами и носами».

Эту легенду архангельский историк узнал от мезенцев. Якобы их истребили «шарашуты» – потомки древнего народа Арктики, обитатели пещер Новой Земли. Эта легенда жила в Беломорье до ХХ века. Ненцы свято верили, что на Матке в глубоких пещерах, где есть теплые озера – свидетельства райских времен, – обитают загадочные воины, которые появляются на поверхности в виде тумана и теней, человеческих призраков. «Шарашуты» и по сей день, как и много веков назад, поклоняются Полярной звезде, собирают «зеленых нетленниц», а чужаков убивают или уводят с собою под землю. В древности Ямал и Матку населял неизвестный народ лукоморцев-рудокопов, которому самоеды дали название «сихиртя». Любопытно, что ненцы никогда не обитали на арктических островах, потому что боялись Ледяного океана, из веку жили мыслями и смыслами в уснувших древних мирах былых пещерных людей, поклонялись деревянным остроголовым божкам-тадебциям и Верховному богу Нуме, но каким-то удивительным образом исказили историю двух народов: чуди белоглазой и «сиртя», и не только дали им странные имена, но и спровадили их навсегда жить под землею. И внушили свое толкование неизвестных племен не только всей России, но и Европе.

Сейчас лишь ленивый не знает, что жил на свете народ – «чудь белоглазая», и он, якобы по воле самоедов, в один день погрузился под землю. И этой фантазии до сих пор верит не только доверчивый русский народ, но и плодят в своих писаниях «ученые» ярыжки, сидящие по институтам на жалованье. Да хоть бы усомнились однажды своим дряблым окоченевшим умом и не плодили безумные побасенки, – да как это возможно, чтобы огромный народ, населявший пространства от Урала до Балтики, однажды ушел под землю. Все племена, жившие возле, остались на своих землях: вятичи, пермяки, зыряне, русские, вепсы, лопь, а чудь собрала котомки и сбежала в землю прямо на глазах у ошалевших самоедов и даже прихватила с собою таинственную «сихиртю», которую «грустинцы», торговавшие с ними, звали «лукоморцами». (На Ямале, наверное, и рос легендарный пушкинский дуб со златой цепью, на которой кружил вечный бессонный кот. Невозможно не удивляться, сколько всего знал гениальный поэт.)

Как писал Мамин-Сибиряк, чудь существовала задолго до русской истории, и можно только удивляться высокой металлической культуре племени. Все уральские заводы горные выстроены на местах бывшей чудской работы (выработок), руду искали именно в этих местах.

На Усть-Цильме добыча медной руды проводилась плавильщиками племени чудь и сиртя на площади в десятки квадратных километров, и было выплавлено меди несколько миллионов пудов.

Одно несомненно, что в Арктике в старопрежние времена обитали множество племен, которые по неясным причинам выпали из людской памяти. И нам бы не стоило топтаться на их истлевших костях, а высвободить из забвения и поместить в синодик памяти забытых народов.

6

Сейчас невозможно установить время, когда русские скифы запоходили на Матку: но это случилось много раньше, чем открылся мезенскому помору Грумант (Большие и Малые Буруны). Сначала снимался промысел с двенадцати берегов Студеного (Белого) моря, затем охотники устремились на ближние острова – Соловки, Моржевец, Колгуев, полуостров Канин. Вайгач никак нельзя было обойти стороною; он высился гранитным запором на пути для всех желающих открыть «железные ворота» к легендарному мысу Табин возле пролива Аниан.

Неизвестные промышленники

На Вайгач и Матку в конце XVII века часто плавал мезенский кормщик Алексей Иванович Откупщиков по прозвищу Пыха. Как отмечал географ Крестинин, Пыха был один из самых отважных и опытных промышленников: «Его не пугали ни ледяные поля на десятки верст, ни стамухи высотою в сорок сажен, ни каменистые корги, ни песчаные отмелки, ни супротивные ветра-полуночники, ни злобные самодины, упорно стерегущие на Вайгаче свои капища, ни Старуха-Цинга со своими сестрами. Пыха был истинным хозяином в доме родимой Матушки (Матки) и, изрядно пожив на белом свете, скончался в родовой избе, в Кузнецовой слободе на берегу Мезени».

Как пишет исследователь Поморья Н.А. Окладников: «В 20—30-х годах XVIII века для рыбных, звериных и песцовых промыслов на остров Вайгач, в Югорский Шар и Карское море на судах архангельских и пинежских купцов плавали кормщиками мезенцы из Окладниковой слободы Давид Рогачев, Никифор Иньков, Андрей Шняров, Калина Васильев, Дмитрий Откупщиков, Михаил Язжин, Илья Коткин, Иван Мелехов и др. И если положить на каждый коч от десяти до двадцати охотников, значит, ежегодно только от мезенской стороны промышляли на Вайгаче не меньше тысячи зверобоев.

«Кормщик Аким Старостин родом из Кушереки Онежской округи плавал на Матку более 39 раз. В 1708 году ходил на судне «Св. Андрей Стратилат» на Грумант. В 1803 году ходил на Новую Землю в поисках судна, отправленного на промысел в 1801 году Беломорской компанией и не вернувшегося. У одного из становищ на западном берегу Матки это судно было найдено, но из пятнадцати человек экипажа все умерли. По словам очевидца, в избе они увидели мертвых промышленников. Некоторые лежали на нарах, на полу и на печи. Один сидел возле окна, опершись о стену, перед ним стоял небольшой горшок с мучной кашей, на подоконнике, в ложке и на коленях лежали несколько зубов его, выпавших от цинги. Аким Старостин умер на Матке в 1823 году».

«В 1772 году на Груманте в районе острова Чарльз Фореланд зимовало пятнадцать русских промышленников, десять из них скончались от цинги».

«Личутин Михаил неоднократно плавал на промысел на Новую Землю, где погиб в 1790 году. Назван остров в районе Архангельской губы. Остров Михайлы Личутина».

«Около 1175 года купец Никифор Зыков отправил на Матку судно с одиннадцатью промышленниками. Все они погибли в зимовку в Черной Губе, в следующем году опустевшее судно привели в Архангельск мезенские промышленники».

«Лоцман Антипа Тимофеев в 1694 году вел в Соловки яхту императора Петра I. На обратном пути их настиг шторм. Антипе удалось ввести судно в Унскую губу. Спасенный император собственноручно поставил оветный крест, который позднее был перенесен в Архангельский собор. Бытует предание, что во время шторма Петр пытался подсказать, как вернее вести яхту, на