Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Взгляд у него был добрым. Он развеял во мне страх.

– Когда я там сидела, глядя, как они спят, в мою душу явился Джозеф. Я ощутила его дух в себе так же, как его тело шевелилось во мне до рождения. И его дух заговорил со мной. Он сказал, что я должна успокоиться и жить в мире с собой. Сказал, что я ошибалась, считая, будто он был заперт в своем теле, как в ловушке. Он сказал, что Создатель призвал его из мира духов и вместил в это тело, чтобы он исполнил свою миссию, и что моя задача – уважать волю Создателя.

Улыбнувшись, Карл-Мартин поцеловал меня в лоб.

– Как это по-христиански, – молвил он. – Принять человеческую плоть и явиться на землю, чтобы исполнить волю Творца.

– Это вовсе не по-христиански, – возразила я. Карл-Мартин не понял, что я хотела сказать. – Такова вера народа лакота. Наше исповедание сложилось задолго до того, как ваши люди принесли на эти земли христианство.

Мне трудно это высказывать ему. Я не люблю препираться с Карлом-Мартином. Он добрый и сердечный человек. К тому же меня учили никогда не спорить о Создателе. Но я не желаю, чтобы он вгонял мое мышление в рамки своих христианских воззрений.

Я пытаюсь отвернуться, но муж не дает мне этого сделать. Ласково берет мое лицо в ладони. Они такие большие, и в них столько силы.

– Расскажи еще, – просит он. – Что еще сказал тебе Джозеф?

Я гляжу ему в глаза. В них отражается его доброе сердце.

– Он сказал, что я призвана заменить мать этим мальчикам. Что мне не следует выпускать их из виду, пока они не вернутся домой целыми и невредимыми.

Карл-Мартин ничего не сказал. Он ждал, когда я продолжу.

– А потому я приняла трудное решение, Карл-Мартин. Когда мистер Дэнтон повезет их домой, я отправлюсь вместе с ними.

Карл-Мартин выпрямился, прошел туда-сюда по комнате. Молчание его было тяжелым, полным раздумий. За его плечом в полуночном небе светила полная луна.

Наконец он медленно заговорил:

– Ты замечательная женщина, Лилли. Намного лучше, чем я заслуживаю. Тебе нелегко далась наша совместная жизнь. Я требовал от тебя такого, что для тебя было тяжело. А ты никогда ничего не требовала от меня. Никогда и ничего у меня не просила. Сейчас ты наконец от меня что-то попросила. И если я тот человек, кем хочу быть, я должен к тебе прислушаться.

К глазам подступили слезы. Я тоже встала, положила голову мужу на грудь. Карл-Мартин нежно обнял меня своими сильными руками.

– Если ты чувствуешь, что должна ехать, – мы поедем вместе.

Тут я залилась слезами. Так я не плакала с того дня, как погиб Джозеф. Я прижала к себе мужа, едва не разрываясь от радости.

Когда слышишь hiŋháŋ

Леви

Утром мы уезжаем. Мне грустно покидать этот дом, но я счастлив, что мы поедем домой. Ночью я слышал hiŋháŋ[99]. Она протяжно ухала во тьме. Дедушка говорил, что многим людям страшно, когда в ночи кричит hiŋháŋ. Они считают, будто бы это предвестник смерти. Но дедушка уверяет, что слышать hiŋháŋ – добрый знак. Он говорит, hiŋháŋ летают в ночи, точно сны. И что если слышишь hiŋháŋ, а после видишь сон, то этот сон тебе принесла hiŋháŋ.

Ночью мне снился дедушка. Я думаю, он сам прислал мне этот сон. Наверное, он отправил ко мне hiŋháŋ, чтобы передать, что он меня ждет.

Рубен не желает вставать. Он хочет остаться здесь. Он видит только то, что вблизи. Мисс Лилли, и мистера Стейнбаха, и Мистера Боунса. Я хочу, чтобы он представил дедушку и маму. Тогда он захочет ехать.

– Рубен, пора уже вставать, – говорю я ему. – Пора ехать домой.

Он натягивает на голову лоскутное одеяло.

– Давай, Рубен, подымайся.

Он рычит из-под одеяла. На него нашло упрямство.

– Рубен, мистер Дэнтон сегодня повезет нас домой. Надо вставать.

Он снова рычит и еще больше зарывается под одеяло.

– Я khéya. Это мой панцирь. Я в домике.

Отъезд

Дэнтон

Меня совсем не радует, что утром надо ехать. Мне кажется, это вообще не лучший день для путешествий. Что-то тревожное витает в атмосфере. Может быть, я просто проецирую на погоду двойственность своих чувств по поводу отъезда. Но что-то в небе все же мне не нравится. Оно мрачное, гнетущее – будто бы над нами нависла некая злобная сила. И ветер горячий – даже чересчур, – а по моим наблюдениям, слишком жаркий ветер не предвещает ничего хорошего.

Я бы предпочел переждать пару-тройку дней. Но Карл-Мартин с Лилли считают, что было бы несправедливо по отношению к матери и дедушке мальчиков удерживать их еще дольше у себя.

Слышно, как на втором этаже проснулись ребята. Они шебуршатся наверху, переговариваются. Леви, как всегда, говорит, как маленький мужчина – серьезно, со степенностью. Рубен в ответ порыкивает и поскуливает. Голосом он скорее похож на зверька, чем на мальчика.

Я немало беспокоюсь за čhaŋnúŋpa. Надеюсь, Леви как следует ее завернул. Слишком много из-за нее пережито, чтобы с ней теперь что-то случилось. У пикапа ход мягкий, да вот дороги в резервации – яма на яме. Внезапный подскок, резкое сотрясение – и с новой čhaŋnúŋpa вполне может случиться то же, что и со старой дедушкиной.

Лилли положила для ребят две стопки одежды. Она, несомненно, осталась после Джозефа. Для нее это наверняка непросто.

Еще на рассвете я услышал, как Карл-Мартин куда-то поехал на своем старом грузовичке. Видимо, он тоже чувствует что-то тревожное и хочет поскорее закончить утренние хлопоты по хозяйству.

Жаль, он не позвал меня с собой. Заканчивается наше совместное времяпрепровождение, и мне бы хотелось каким-то делом выразить свою признательность за его дружбу и гостеприимство. Наверное, он просто не пожелал меня с утра беспокоить. Такой он человек – в первую очередь думает о других. И вот теперь я жду, когда он вернется, прежде чем мы выедем в путь. Он заслуживает того, чтобы как следует попрощаться с мальчиками.

Лилли готовит завтрак – полноценную фермерскую трапезу. С ветчиной и яичницей, с панкейками и картошкой. Она давно уже поднялась и оделась по-парадному, приготовила мне кофе. На лице у нее безмятежная улыбка, но я могу лишь догадываться, что скрывается за этим спокойствием в ее чертах и поведении. Она привязалась к мальчикам со всей любовью, как это может только мать, и расставание, должно быть, разобьет ей сердце.

Мне тоже больно думать, что придется оторвать ребят от этой