Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Впереди в потемках возникает некий объект. Это DeSoto, стоящий неподвижно посреди дороги. Перед поднятым капотом, прикрывая рот носовым платком, топчется Карл-Мартин. Дует сильный ветер, и в клубах пыли Стейнбах выглядит как призрак.

Я опускаю стекло на окне.

– Что случилось? – кричу ему.

– Мотор перегрелся, – отвечает Карл-Мартин. Ветер почти уносит его голос. От двигателя поднимается то ли пар, то ли дым.

– Давай я посмотрю.

Я выскакиваю из пикапа и сую голову под капот. Ноздри щекочет сладковатый запах антифриза. Пробую коснуться ладонью крышки радиатора – горячий, не притронуться.

– Сейчас достану фонарик, – говорит Карл-Мартин и, метнувшись к пассажирской дверце, вскоре возвращается с серебристым цилиндром в руке.

Ветер яростно обрушивается на нас, забрасывая пылью. В клубящемся полумраке свет от фонарика кажется слабым.

Я свечу его лучом в передок радиатора. Все его соты забиты дохлыми букашками, сухой травой и чем-то еще, похожим на разоренное мышиное гнездо.

– Черт, радиатор засорился, – ворчу я. – Надо нам было проверить перед отъездом. Теперь придется охладить, а уж потом почистить. Ничего не поделать.

Карл-Мартин возвращается в машину, я же снова сую голову под капот. Надо еще убедиться, что никакой хомут не растрескался и не течет ли что из двигателя.

Рядом возникает Рубен и тянет меня за рукав.

– Не сейчас, – бросаю ему.

Пытаюсь стряхнуть его цепкую хватку с рукава, но мальчонка тянет еще сильнее.

– Мистер Дэнтон, мистер Дэнтон, – повторяет. Настойчивый пацан.

– Что такое? Только быстро.

Он протягивает руку в сторону севера.

– Видите? Вон там, за холмами. Там, на небе, еще больше огня.

Делай, как говорит Uŋčí

Леви

Мы встали на дороге. Раздался какой-то очень громкий звук, и мистер Стейнбах остановил машину. Вышел наружу. Поднял крышку там, где мотор. Небо вокруг стало темное, как во время бури, только еще запахло дымом. И глаза зажгло, стоило мне открыть дверь.

Мистер Стейнбах разглядывает мотор, и мистер Дэнтон тоже стоит рядом. Я едва их различаю. Они скорей как тени.

Я решаю остаться в машине. Мисс Ида рассматривает čhaŋnúŋpa. Улыбается, видя на ней khéya. Говорит, что khéya означает «долгая жизнь».

– Твой дедушка будет этому очень рад, – добавляет она. В ней не видно никакого страха.

Ветер все сильней дует в машину. По дороге несутся ветки, вырванный бурьян. Пыль с песком бьется в стекло, стуча, точно ливень. Мне становится еще страшнее, но мисс Ида разговаривает спокойно. Она держит меня за руку. Себя она велела называть Uŋčí.

Слышу настойчивый стук в дверцу. Это Рубен. Его видно в окошке.

– Леви, Леви! Впусти меня! – молотит он кулаками. Голос у брата перепуганный.

Мне не хочется его впускать. Лучше б он вернулся в грузовичок.

Но Рубен продолжает барабанить в дверь.

– Впусти меня, Леви! Там на небе пожар!

– Открой ему, Леви, – говорит Uŋčí Ида. – Он твой nisúŋkala, твой младший брат.

Мне делается стыдно, что я не хочу, чтобы он сидел с нами в машине. Мама и дедушка учат, что я всегда должен поперёд думать о Рубене. Говорят, он ближняя кровь. Младший брат. Но мне хочется, чтобы Uŋčí Ида была только для меня.

– Да, Uŋčí Ида. – Я должен поступать так, как велит Uŋčí.

Я пытаюсь открыть дверь. Но ветер толкает ее обратно. Рубен со всей силы тянет за нее снаружи. И все выкрикивает насчет пожара в небе.

Нам удается все же открыть дверь, и Рубен быстро заскакивает внутрь. Но ветер хватает дверцу и распахивает во всю ширь. И мне ее не закрыть.

В машину быстро налетает пыль. От нее щиплет глаза. Ветер снаружи рычит, как зверь.

У двери появляется Мистер Боунс. Он жалобно повизгивает. Ему никак не залезть внутрь.

– Надо посадить в машину Мистера Боунса, – говорю я. – Рубен, помоги ему.

Но Рубен не в силах ему помочь. Он еще слишком мал.

Тогда я вылезаю и подсаживаю Мистера Боунса в машину. Он лижет мне лицо. Он весь в пыли и в саже.

– Надо закрыть дверь, – говорю я.

Рубен прополз уже поближе к Uŋčí Иде.

– Ты должен мне помочь, – говорю.

– Я не могу.

– Хватит уже быть маленьким. Веди себя как мужчина! – Я начинаю злиться на него. Ветер раскаленный, от него жжет глаза. – Я снаружи толкну как следует дверь, а ты тяни на себя изнутри.

Рубен корчит рожицу. Но все же тянет за дверь. Нам удается ее захлопнуть. Я еле успеваю перед этим скользнуть внутрь.

Рубен уже опять возле Uŋčí Иды. Обхватил ее ручонками. Меня злость берет оттого, что теперь она будто только его uŋčí.

Рубен придвигается к ней еще плотнее.

– Мне сегодня день не нравится, – говорит он. Ведет себя точно малыш.

Uŋčí Ида гладит его по щеке.

– Все будет хорошо. – Она улыбается. И в ней не видно боязни.

Это мне улучшает настроение. Я не хочу показывать свой страх. Я хочу быть как мужчина. Хочу проявить wóohitike. Поведение Uŋčí Иды помогает мне не поддаваться страху.

Ветер дует с ревом. Звук такой, будто мы на поезде. Мистер Боунс лижет пятки Рубену. Брат тянет меня к себе:

– Там гром гремит.

– Нет там никакого грома, – отвечаю.

– Тш-ш, – шикает на нас Uŋčí и приобнимает Рубена за плечи: – Что именно ты слышишь, Рубен?

– Там гремит везде и всюду. Как будто вся земля шумит. – Рубен встает на сиденье и показывает на заднее окно. – Вон там! Видишь? Небо совсем как костер.

Я оборачиваюсь. Кажется, будто тьму заливает оранжевым светом.

Возле машины появляется миссис Стейнбах. На лице у нее страх. Она открывает дверцу, и внутрь снова попадают грохот и пыль.

– Ида, надо скорей выбираться! Мы сейчас все пересядем в пикап. Леви, сбегай за креслом Иды.

Я собираюсь вылезти из машины, чтобы прикатить кресло. Но Uŋčí Ида хватает меня за руку.

– Нет, – твердо говорит она, – сходи к багажнику. Достань мою сумку.

Мисс Лилли еще сильнее пугается.

– Забудь про сумку, Ида! – Она срывается на крик. – Это нечто очень быстро надвигается! Надо скорее уезжать!

Мистер Стейнбах садится обратно за руль. Поворачивает в замке ключ. Машина издает какой-то скрежет, но не заводится.

Мисс Лилли пытается тянуть к себе Uŋčí Иду:

– Вылезай, Ида! Сейчас подкатим кресло!

Но Uŋčí Ида высвобождается от нее и поворачивается ко мне:

– Достань мою сумку, Леви. – Голос у нее внушительный. – Делай, что велит uŋčí.

Я даже не знаю, как поступить.

Дедушка наставлял меня, что всегда надо выполнять то, о чем просит uŋčí. Мисс Ида – моя новая uŋčí. И наверное, я должен сделать то, что она велит.