В страну мрака. Крещение огнём - Владимир Владимирович Личутин

дьявол направил его на берег. Корабль разбился, и все путешествующие погибли. Лишь одна девушка спаслась. Подплыв к гранитному утесу, она увидела святого и протянула ему руку, чтобы нечаянный свидетель её спас. Монах, увидев красавицу, взмолился: «Господи, не остави меня погибнути. – И без долгих мучительных колебаний протянул девушке руку. – На полезное души моей устрой!» И сказал девице: «Воистину невместно быти сену с огнем вкупе».

Объяснил девушке, где найти пищу, пожелал спасения: «Да сохрани душу свою от всех вражеских наветов!» И кинулся в бушующее море.

Прокопьев считал, что кто пострадает по образу древних святых, непременно удостоится венца и похвал в царствии небесном… Смерть Христа ради приближает каждого к святым мученикам первых лет христианства: «За него же умре, яко и прежние святые».

3

В 1772 году в селе Сопелки под Ярославлем возник толк «бегунов». Они размышляли об «антихристе», который сошел на Русь прежде Христа и сделал жизнь народа невыносимой. Их взгляд обратился к царю Петру Великому. С той поры «бегуны» живут ожиданием «первого воскресения», когда Спаситель сразится с «антихристом», и тогда наступит тысячелетнее царствие благодати. Господа уезжали в Европу развлекаться, тешить утробушку, оставляя родину в нужде, сиротстве и кручине, а тем временем миллионы крестьян от лихолетий, нужды и непосильных податей прежде сроков съехали на «красную горку» на вечный покой.

Архиереи на Московском соборе 1681 года просили царя издать указ, чтобы особенно «ругачких» староверцев, заслышав их хульные речи на православную церковь, тащить в гражданские суды. А там уж как Бог управит. Но дочь государя, царевна Софья Алексеевна, мечтая перехватить власть у юных братьев, проявила свою особенную жесточь, издала «Двенадцать статей», где предписывала непокорников и хулителей указом от 7 апреля 1685 года жечь в срубах, а пепел развеять.

Но ещё в 1677 году церковь произнесла проклятие староверам (анафему-маранафу) и поручила двору искать дерзких противников, где бы они ни находились, и предавать казни до смерти (жечь в клетке). Придя на царство, Петр ещё пуще ужесточил указ Софьи Алексеевны.

Идея самоубийства по религиозным страстям в борьбе правителей за власть возникла ещё в глубокой древности и прокатилась чередою буквально по всем народам мира. Эти мистические желания, болезненно будоража душу, чтобы освободиться от плоти, как «грязной свиньи и черного врана», напоминают нам о пылкой смятенности, возмущенности, двойственной природе человека, когда в минуты религиозной тоски, неволи и обреченности угасает природная ценность земной жизни, пропадает смысл продолжения рода. Но власти в эти времена исполнены особенного презрения к самовольникам, раздражением, гневом, застилающим глаза, чувством превосходства над ближними, граничащим с ненавистью, когда теряется и малое Христово вразумление: «Очнись, господине, ведь рядом брат твой!» Забываются Святые книги, божественные наказы и всякая кротость. Правителям и их слугам некогда, да и нет охоты думать о сложности человеческого бытия, когда со всех сторон цепляют за ляжки волчьи стаи обычных житейских забот.

После-то вся история утрачивает накал и угар, будто бы забывается, истирается из национальной памяти, но остаётся навсегда чувство бестрепетного унижения. И потому раскол так глубоко вчинился в само существо национальной плоти, и та заноза унижения сидит в теле народа и поныне, как бы мы ни умаляли его последствия. Тяжелая грусть остается от общения с архиереями, что они по-прежнему правы, отодвигая «жалость» в сторону, забывая главное духовное качество души, а «гари» по России – это, дескать, дикие «выходки» изуверов, неприкрытое сопротивление православию, которое принять сердцем и умом невозможно как противное самой природе бытия. Вот тут и кроется главное зерно заблуждения; объявив староверцам войну на три столетия, «никоновская» церковь только чудом уцелела, ибо старообрядцы поморского согласия и спасли православную веру от нашествия «ереси жидовствующих» и «фармазонов».

Церковь зачастую ныне, как и в старину, исходит в своей практике из правил еврейской схоластики, чувства самовластия, религиозной самоуверенности и порою в друге видит ужасного врага себе, а отвергнуть это заблуждение не хватает национальной русской поклончивости и соблюдения главного православного завета: «Пожалей ближнего, как самого себя». Потому и нынешняя церковь не может решительно покаяться за прежние вины, принесшие русскому народу столько горей.

* * *

Непонятно, почему поморы возлюбили Ветхий Завет, в глубине своей исполненный чудовищного мрака. Если Новый Завет – путь к свету, к Солнцу-Ярилу-Сварогу, к Огню-Богу-Создателю, то Ветхое Писание через кровь и земные страдания сопровождает в аидовы пещеры, где теснится и злобствует вся черная немочь. В Библии молитвеннику указаны две дороги: Новый Завет – ко Христу; Ветхий Завет – к Диаволу, а «сгарники» отчего-то выбрали ветхозаветный путь; через насилие над своею плотью – к свету, утверждая, что другого способа вразумить никоновских архиереев нет. Надо так выпугать, такой незабытный ужас наслать на седобородых православных старцев, чтобы они зябко вздрогнули плечами от нарисовавшейся картины страданий, вдруг опомнились потерянным умом и задумались на открывшейся росстани, а туда ли они ведут паству, не к бесам ли в услугу…? Это в Ветхом Завете говорилось об огне как возможности очиститься от земных грехов.

Как-то странно устроен русский человек. Вот груманланин вроде бы ничего не боялся, но жил с постоянным чувством детского страха, а как бы не натворить греха. Так русская душа была устроена, так хотелось ей чистоты. Я не очень богомольный человек, но остерегаюсь греха, ибо они вьются черным враном над головою и густо изнасеяны вокруг, как семена чертополоха, постоянно напоминают о себе, словно бы вся жизнь была соткана из частой ячеи грехов; помню, едем на машине по лесной дороге, лежит поперек, уставив рога, сушина, вылезешь, оттащишь на обочину, а усаживаясь за руль, невольно помянешь: «Кто уберёт деревину с пути, с того спишется сорок грехов». А порою столько навалит коряжника ветровалом – устанешь сечь топоришком и оттаскивать. И невольно удивишься своей греховности. А вот «сгарник» шагнет в огонь, и вместе с дымом уплывут в небо все нажитые грехи…

В феврале 1683 года случилась первая Дорская гарь в Каргопольском уезде – оплоте поморщины. Сгорели 47 крестьян. В 1684 году в феврале на берегу реки Пормы Каргопольского уезда сгорели 47 крестьян, 153 взяты стрельцами с боя, выхвачены из огня и отосланы на покаяние по монастырям.

Каргопольский воевода А.И. Салтыков сообщал в Москву, что в Черном лесу прозванием «в Дорах» объявилось много бродячих людей, и живут они дворами, хотят возле них строить острожки. Получив известие о раскольниках, новгородский митрополит Корнилий послал для сыску экспедицию во главе с архимандритом Макарием; Никиту Тихонова, священника, подьячего, двух приставов и шестерых стрельцов. Команда схватила 27 человек,