Полонное солнце - Елена Дукальская

Тавр знает многое о том, как устроен человек, и что у него внутри. Он сам изучает тела умерших от странных болезней рабов, которые выкупает у некоторых хозяев за весьма неплохие деньги. И говорит, что делает это не из любопытства, а для изучения лекарского дела, которое поможет в борьбе с разными болезнями…

Я так же знаю, что он дружен с Молчаном. От него у Молчана такие познания в лечении животных и людей. Все эти иголки, нити. Они уже давно придумали зашивать раны, опробовали это на десятке рабов, так что Юн для Молчана особо трудной задачей не сделался.

Веслав вспомнил, как Молчан склонялся над ладонями Юна, ловко орудуя иглой, и почувствовал дурноту. Нет, надо было быть очень мужественным человеком, чтобы легко починять тело себе подобного.

Горан усмехнулся, глядя на выражение лица Веслава и поднял руки:

– Все-все, умолкаю. Хотя хочу сказать одно – для человека, который только что чуть не снес другому голову с плеч, ты странно чувствителен.

– Теперь я разумею, отчего в твоем доме все боятся Молчана, как огня.

– Ну, и потому тоже. Да он особо и не скрывает свою дружбу с Кукольником. Но более всего всех пугает его вид. Особенно, когда Молчан улыбается. Ты когда-нибудь видел, чтоб улыбка не располагала к себе, а более всего вгоняла в оторопь?

Веслав посмотрел на Горана и усмехнулся:

– Поверь мне, видел. И для такого даже шрамы не требуются. У нас есть человек по имени Якша…

Горан взглянул на него внимательно и хлопнул по плечу:

– Не желаю знать подробностей такого. У нас полно других дел. Поехали узнавать по поводу новых рабов.

– Думаешь, что-то прояснится?

– Рано или поздно прояснится, не беспокойся. Кроме того, здесь Гато, он явился позже нас, и сразу отправился по тем надсылам, что ему дали знакомые мне люди. Там он и будет искать

– Рынок выгорел почти на две трети, неужто кто-то еще торгует? Столь много людей погибло!

– Разумеется, торгуют. Выгоду свою никто упускать не станет! Живое – живым, как все здесь считают. Поверь мне, рынок восстановят самым первым, мало того, еще и расширят его. Это место никогда не прекратит свое существование, и через короткое время здесь все сделается прежним. Каффа стоит на золоте. А сейчас особенно, когда кочевники захватывают все больше территорий. Рабы идут сплошным потоком, так что скоро здесь все еще и прирастет территориями.

– Мне нужно отправить сообщение князю, и как можно скорее, подтвердить, что я взялся за дело.

– Думаю, стоит все-таки обратиться к моему знакомому, Веслав. Так будет надежнее. Его голуби быстрее долетят до места.

– Хорошо, как скажешь.

В воротах показалась лошадь Гато, тот спешился, быстро подошел к Горану и низко поклонился. После случившегося от его былой заносчивости не осталось и следа. Он чувствовал свою вину в том, что проморгал намерения Этула, не заметил, что приятель не так плох, как хотел казаться. Гато был благодарен Горану за то, что отделался всего лишь несколькими тумаками. Хозяин так рассвирепел, что Гато уже почти распрощался с жизнью. Но Горан дал ему возможность искупить вину, но предупредил, что другой такой уже не будет. В следующий раз он позаботится о том, чтобы Гато повесили. Или покарает его сам. Надсмотрщик запомнил. Свой выбор он сделал, понимая, что иной дороги у него нет. Хозяин неплохо платил, на многое закрывал глаза, и все долгое время было хорошо, если бы не глупость и заносчивость Алфа. Тот почему-то решил, что может себе позволить тягаться с одним из самых известных, богатых и суровых людей Каффы. Горан был потомственным работорговцем, в его распоряжении находился целый клубок связей, что он получил по наследству, деньги он не считал, сумел давным–давно купить всех в городе и, в сущности, являлся сам единоличным судьей и палачом в своей вотчине. А Алф, завистливый и глупый, решил, что легко заберет у него женщину, которую тот себе выбрал. Да он даже смотреть на нее не должен был! Неужто он подумал, что Горан простит ему подобное?

Конечно, тот не простил, и с этого мгновения все пошло кувырком. Хозяин больше не доверял оставшимся надсмотрщикам, обращался с ними, как с грязью, былого хорошего расположения как не бывало. А Алф? Ну что, Алф? Он сам напросился.

– Ну? Что узнал? – Господин растрепал свои рыжеватые волосы, и надсмотрщик заметил, что в них за последнее время прибавилось седины. Горан был лихорадочно весел, глаза его сверкали странно, и, судя по тому, что из ямы не слышались более вопли глупого Алфа, судьба его определилась. Хозяин, наконец, с ним покончил. Гато передернуло. Не хотел бы он оказаться на месте Алфа. Он поклонился Горану, одновременно повернувшись для доклада Веславу. Вид того был суров. Он держал руку на рукояти меча так, будто готовясь пустить его в ход. Губы его были плотно сжаты, а глаза сурово сверкали из-под темных густых бровей холодным смарагдовым блеском. Темные волоса с еле заметной рыжиной в солнечном отблеске падали на лоб, спускаясь блестящими волнами почти до плеч и прикрывая мощную шею. Прямой с горбинкой нос трепетал от еле сдерживаемого гнева. Гато произнес, чувствуя, что губы едва слушаются его. Перед другом хозяина он терялся, признаваясь себе, что испытывает необъяснимый страх в его присутствии:

– Следующая партия рабов прибудет в Каффу через несколько дней. На всякий случай стоит поглядеть и там. От нас не убудет. Караван специально остановили в соседнем городе, узнав о пожаре. Мы можем, конечно, съездить и посмотреть на месте сами, но не думаю, что это выход. Там сейчас кутерьма, караван велик, кочевники уже орудуют на ведущих в Таврию дорогах, так что пленники лишь прибывают. Мне сказали, что очень много русичей, там сейчас неспокойно, Орда закрепляется на ваших землях, господин Веслав.

– Я знаю… – Веслав кивнул. Сердце привычно заныло. А чего он, собственно, ожидал? Ничего измениться и не могло, страшная судьба его земли, похоже, предопределена. Сохранить бы в этом безумии хоть что-то.

– Предлагаю сейчас отправиться в поместье. – Горан утешающе похлопал Веслава по плечу. – Мои люди будут мне сообщать о притоке рабов. Сейчас поедем, посмотрим, кто еще торгует здесь, поищем у них, но что-то мне подсказывает, что нужный нам человек, если не погиб по дороге и вел себя правильно, сумел остаться в живых. Он и впрямь либо уже давно здесь, либо прибудет с одним из караванов. Надо глядеть в оба. Все торговцы мною оповещены,