Полонное солнце - Елена Дукальская

не хочет, силищи полно, не дай боже с ним схлестнуться где. Но зато страшно охоч до женского полу и утех ратных, да еще мордобития по поводу и без. И чтоб в кошеле звенело знатно. Ну, звенит у него, более всего, в другом месте.

Горан засмеялся.

– Смейся, смейся. После не до смеха станет. Лучше красавца этого не находить, поверь.

– Ну и что делать тогда будем? Я уж людям своим весть разослал. Они за дело принялись.

– Как, что делать? Искать и будем. Зачем же я сюда явился-то тогда? Князю отказать никак нельзя, тем более он самолично меня помочь просил. Неужто я доверие его предам сдуру-то? Поверь, Горан, ежели сам князь в такое дело ввязался и душой за него болеет, стало быть, там серьезное что-то. Не запросто так все. Теперь землю рыть придется и по следу идти, а спасибо, заметь, кроме того же князя, никто и не скажет.

– Кличут-то как чудо сие пропавшее?

– Некрас.

– Странное имя. Будто в нелюбви дадено.

Веслав кивнул:

– Отец родной так назвал его. Думал этаким именем от зла да нечисти всякой защитить. Парень этот у меня на глазах вырос. Бывало я и сам его подзатыльником одаривал. Но не по злобе. Он в детстве славным мальчишкой был. Без придури. Добрым да необидчивым.

– А отчего так повернулось все? Неужто колдовство какое?

– Да какое колдовство! Если бы! Отец его, детина грешный, однажды так парня «поучить» вздумал за провинность, что, увлекшись, чуть на тот свет не отправил по дури своей. Еле выходили тогда мальчишку. Вот с тех самых пор тот в раж и вошёл. Никого не боится, не уважает, и плюет на всех, будто один в мире обретается!

Но Горану все одно что-то не нравилось во всем рассказе. И, прищурившись, он глядел на Веслава:

– Не сходится что-то, друг мой…

– Что не сходится?

Горан покачал головой:

– Место то известное, куда посланник твой тайный отправился, сам знаешь, Бату выжег днесь до основания. Одни головешки от него остались. Вот и скажи мне, зачем же парню этому по доброй воле туда ехать? Да еще по каким-то своим делам? На пепелище глядеть? Какие у него дела там могут быть при таком положении?

– Верно ты говоришь, Горан. – Веслав пошевелил своими густыми бровями и вздохнул тяжело, прислушиваясь к чему-то. – И мне такое странно весьма. Тут сперва думать надобно… Ну и дело делать не забывать.

Веслав спрыгнул с лошади, похлопал ее по крупу, поправил седло, и остановился, задумавшись:

– А что за крики у тебя со двора доносятся? Будто воет кто? Собаку что ль завел?

– И еще какую! – Странно улыбнулся Горан. – Отменная собака, залюбуешься. Идем, покажу.

И он поманил Веслава за собой. Они пошли в глубину сада, обогнули строящуюся голубятню, прошагали мимо полностью сгоревшего домика для надсмотрщиков и углубились в ту часть двора, что целиком относилась к основному занятию Горана. Несколько каменных сараев с окнами, забранными частыми решетками, говорили о том, что здесь еще совсем недавно держали рабов. Площадка, выложенная плоским камнем, была еще засыпана всяким сором, несколько сгоревших столбов с цепями и наручными кольцами валялись окрест, отброшенные в сторону. Горан споро оглядел свой задний двор и отвернулся, потупившись, будто показал ненароком кому исподнее, какое давно нуждалось в стирке да починке, и людям являть его было не с руки. Да и стыдно.

Крики между тем стали громче, и Веслав быстро понял, что это никакая не собака. Так по-звериному выть мог только человек, попавший в безвыходное положение. Впереди, почти у самого забора, виднелось большое квадратное отверстие в земле, накрытое тяжелой кованой решеткой.

«Яма». – Догадался Веслав, и сердце неприятно затрепыхалось. Именно здесь целый месяц, а то и больше, держали Юна, покуда он его не купил. Из ямы шел до того гнилой дух, что Веслав прижал кулак ко рту и носу, чтобы не стошнило. Горан тоже прикрыл нос ладонью.

Подойдя совсем близко, он заглянул в яму, наклонился и крикнул весело, отняв руку от лица:

– Алф! Ну как?! Память прояснилась? Вспомнил, кто тебе помогал?

– Иди к черту, «господин» Горан!!! – Раздалось из ямы. – Сдохни!!!

– А я надеялся, что тебе полегчало! И ты подобреешь теперь! – Зло рассмеялся Горан. – Но я ошибся. Доброта не относится к твоим достоинствам. И никогда не относилась. Как тебе здесь? Уютно? Не хватает вкусной еды и чистой воды, правда? Приходится без всего этого обходиться. Посмотрим, сколь долго ты протянешь здесь, глупая свинья!!! Кстати, как там твои сломанные ноги? Не выходит встать в полный рост, да? Ничего! Будешь всю оставшуюся жизнь ползать на коленях. Тебе понравится, уверяю!

– Смейся, Горан, смейся! – Алф натужно закашлялся. – А, как там твой дружок-русич? Уже успокоился? Или до сих пор оплакивает своего нового раба? Надеюсь, мальчишка сдох в муках? Мой нож здорово пропорол ему все кишки!

Веслав уставился на Горана и спросил шепотом:

– Он что, ничего не знает?!

Тот покачал головой, приставил палец к губам, а потом крикнул:

– Да! Он очень огорчен. Потерял из-за тебя деньги. И от того горюет. Он сейчас здесь со мною. Нарочно приехал поделиться с тобой своим горем, Алф! Сейчас я вытащу тебя из ямы, и он поплачет на твоем плече.

В яме все стихло, а потом Алф закричал:

– Нет! Нет! Я не выйду отсюда! Не трогайте меня! Ты поганая собака, Горан! А твой друг – убийца! Не смейте ко мне приближаться!!!! Я ничего не скажу!!! Ничего!!! Хоть убейте!

– Ну что ж. Если ты так просишь, Алф. Я выполню, так и быть, твое желание! – Горан кивнул подошедшим рабам, и они принялись поднимать тяжелую решетку.

И тут Алф вновь завыл! Видя, что решетка пришла в движение, и его вот-вот вытащат, он начал биться головой о земляную стену ямы и царапать ее ногтями. Выл он страшно, понимая, что сейчас его просто прикончат. Рабы вытащили его наверх и бросили на колени перед хозяином и его другом. Стоять Алф не мог. Попытавшись сбежать от Горана, когда тот привез его в Каффу, чтобы поместить в яму, он забрался на высокий забор дома и, не удержавшись, грянулся оттуда, запутавшись в деревянных лесах, выстроенных для починки стен. И переломал себе обе ноги. Лечить его никто и не подумал. И он орал от боли, проклиная своего бывшего хозяина на чем свет стоит. А тот лишь ухмылялся, считая случившееся справедливым наказанием небес.

Надсмотрщик поднял голову и встретился с совершенно холодным взглядом Веслава, который медленно доставал из