Полонное солнце - Елена Дукальская

И он протянул ладони Тамиру. Тот взглянул и присвистнул.

Припухлости вокруг швов опали, ладони были мокры от сочащейся из-под ниток мутной влаги. Так происходило с обеими руками. Юн смутился и тут же прижал к ладоням остатки тряпиц, служивших бинтами, вытирая их.

– Это ты меня такими руками связывал? – Тамир удивленно смотрел на приятеля.

– Прости, ежели испачкал тебя. – Тот опустил голову.

– Да я не об этом. Это же больно зверски.

– Сейчас уж нет. Когда все прорвалось, боль спала. Мне даже задремать удалось, покуда ты не появился. Ты зачем пришел-то сюда, да еще в этакую рань?

– Мне твой хозяин велел. Они с моим сегодня в Каффу уехали еще до рассвета. Какое-то дело там у них. Не знаю, что за дело, но господин Веслав был при оружии.

Юн насторожился.

– Да не пугайся ты, просто так вернее. Город после пожара, чего там только нет сейчас. И кого только. Сказали, ввечеру назад будут. А нам с тобой велели друг друга держаться, чтоб никто нам не навредил. Тебе приказано мне на кухне помогать.

Юн посмотрел на свои руки и удивленно спросил:

– А как же?

– Да тебе делать ничего не придется. Станешь сидеть рядом да глядеть, как я готовлю. Ну, и восхищаться! – Тамир ухмыльнулся, лукаво сверкнув глазами. – Тебе только надо сперва к Молчану сходить.

– Зачем?

– Чтобы он тебе руки снадобьем своим смазал и перевязал. Я знаю, что это очень хорошо, когда так раны прорываются, это значит вся грязь из них вышла, и теперь все начнет заживать.

*

– Все верно говоришь, парень. – Согласился Молчан, аккуратно перевязывая руки Юна полосами мягкого холста. Тамир внимательно следил за ним.

– Это хорошо, что так случилось, стало быть, все гнилое, что в ране есть, внутрь не попадет. Оно уже наружу вышло. Хорошая у твоего хозяина мазь, мальчишка. Добрая.

– Печет только сильно. – Поморщился Юн, побледнев. – Сейчас особо. Прям, мочи нет.

– На-ко вот. – Молчан показал Юну маленькую скляницу, в которой плескалось что-то мутное. – Отхлебни пару глотков.

– Что это? – Юн глядел, как Молчан, взболтав снадобье, отчего оно помутнело еще больше, протянул пузырек ему.

– Это травы нужные, от боли помогают. Они немогуту всякую хорошо снимают, хоть забудешься от нее на время.

Молчан уже давал такую бутылочку господину Веславу в самом начале. Юн даже успел прочесть его зелейный свиток с наставлениями. Но хозяин увидел и отнял и его, и скляницу с зельем, и трогать более не позволил. Видать, опасался новой отравы.

– Обойдусь, покуда. Потерплю, может, утихнет вскорости. – Юн поднялся. – Спаси тебя бог, Молчан, за доброту. Пойдем мы с твоего позволения.

Конюх улыбнулся. А мальчишка молодец. Памятливый. Хозяин, вернее всего, не велел пить зелье, и парень беспрекословно его слушается. Даже в ущерб себе. Ну, Веслав! Вот человек, а! Все равно не доверяет. Хотя, может, так и надо. Целее будешь.

– Ступайте уже. – Кивнул Молчан свой лохматой головой, отчего волосы тут же упали ему на лоб, закрывая глаза. – И никуда друг без друга не ходить. Так хозяева приказали!

Молодые люди переглянулись и кивнули:

– Уже постараемся!!

И споро ушли, весело переговариваясь. Молодая сила, что дана им была от природы, позволила забыть разом все горести, спеша навстречу новому дню с его новыми заботами. И радоваться ему. Молчан улыбнулся, следя за ними, и покачал головой.

Покуда шагали к дому, Тамир, не в силах справиться с любопытством, спросил:

– Слушай, а ты чем мне в комнатах-то угрожал? Ножом что ли?

Юн ухмыльнулся и достал из сапога гвоздь. Гвоздь был длинным и острым, и вполне мог сойти за оружие.

– Ух ты! А где взял?

– Нашел! У конюшни, когда нас остальные к стене прижали, помнишь? Я еще наклонился тогда быстро, пока ты всех на себя отвлек. И с земли его подобрал. А после в сапог сунул, чтоб не отобрали до времени.

– Погоди! – Тамир приостановил его на крыльце, огляделся и произнёс тихо:

– Ты когда упал и не в себе был, с тебя всю одежду Молчан срезал. И выбросил, она уже никуда не годилась. Вся в крови была. И сапоги скинул. И вытряхивал. Неужто, он гвоздь не заметил?

Юн замер, удивленно:

– Но сапоги-то на мне. Стало быть, гвоздь вернул кто. Он на столе лежал, подле свечи, когда я очнулся. Вот только кто это сделал? Но не господин Веслав, точно. Он мне запретил до оружия докасаться строго-настрого. Даже глядеть на него не позволил. Наказанием грозил. А, как я без оружия останусь, ежели я к хозяину теперь приставлен крепко, а рядом убийца бродит, будто у себя дома. Он к нам в покои залезал уже. Видать, спугнул его кто, через окно утек. Да я его видел. Лица не разглядел только. Ну, и как мне быть прикажешь? Руки-ноги при мне, да толку от этого, ежели кто с кинжалом полезет. А хозяин все ругает да грозится, не смей, да не смей! Хуже будет! А куда уж хуже-то?

– Так господин Горан решил, что к вам в комнаты Этул залезал. И в первый раз, и во второй… А мож и еще когда…

– Он или не он, но успокаиваться все одно рано покуда. Всякое может быть. У вас тут поместье огромное. Народу много ходит. Да и господин Веслав все одно следит за всем, я же вижу…

– Да уж, – Тамир вздохнул тяжело, глядя на него. – Скажи по правде, люто он сердился?

– Очень! Дал понять, ежели оружие у него посмею взять, добра мне не видать с того.

– Как думаешь, кто тебе гвоздь вернул?

– Не знаю. Должно быть, Молчан. Он в законы хозяйские сроду не верил, по своей справедливости живет, какая у простых людей принята.

– Спросить разве? Или у Веслава дознаться?

– Ты решишься? Я – нет. Боюсь я его. А сейчас еще более, чем прежде. Столько всего наворотил я, что даже не хочу вспоминать. И к Молчану на суд не хочу.

Тамир внимательно посмотрел на Юна, подумал, кусая губы, и произнёс тихо, опуская голову:

– А я уж побывал у него. Горан приказал. Вчерашнего дня на закате так к нему прямиком и отправил. За то, что я с Ромэро схлестнулся.

Юн отшатнулся, а потом шагнул ближе, сжимая крепко его плечо и заглядывая участливо в его печальные глаза:

– Тамир! Господи! Да как же это? Зачем же он так поступил с тобой? Я не знал ничего!