Полонное солнце - Елена Дукальская

не собираемся. Вон ступай, молокосос неучтивый. Сперва жить выучись, а после приходи. Он спорить не стал, уехал и не показывался долго. А после вече в разум-то вошло и решило, что надо его назад, в Новгород вертать. Хоть и молод, а мудр. Да не жаден. Голова на плечах есть, а Бог сподобит его управлять нашим княжеством. Так и вышло.

– Уговаривали, небось?

– Не без этого. К отцу его в ноги пали тогда, чтоб позволил ему вновь у нас на княжение встать. Так тот еще кобенился:

– Подумаю, говорит, достойны ли вы такого князя, как мой сын? А то, говорит, не пущу к вам. Сидите у себя на болоте, свиньи неблагодарные.

– Вот истинно, чудны дела твои, Господи. Столь много всего я о тебе узнал сегодня, Веслав, сколь мне и не снилось. За все эти годы, не удостоился столь душевного рассказа о твоей жизни.

– Стало быть, время пришло, Горан. И мне от разговора полегчало.

– А малый-то твой где? Что-то я его не вижу?

– Спать я его отправил, а то он над пирогом уснул, покуда жевал его.

Горан горестно вздохнул и покачал головой:

– А мне тетка за Тамира такую выволочку устроила! Думал, живым не останусь. Но после сменила она все ж таки гнев на милость, когда поняла, что любимчик ее в целости и сохранности пребывает, только в навозе по самые уши изгваздался.

Веслав ухмыльнулся весело:

– А мой остолоп решил, что я его теперь продам, коль руки у него никуда не годятся. Просился, дурак молодой, чтоб я его на бои выставил. Монетами за себя расплатиться хочет. А все для чего? Чтоб я его на торги на рынок не отдал, олуха! И руки, говорит, ему для боя не нужны вовсе. Без них, говорит, обойдется. Вот, что это такое, скажи мне, Горан? Где это видано, чтоб без рук биться можно было? Видал ты такое когда-нибудь али нет?

Горан поглядел внимательно на Веслава, подумал чуток и кивнул согласно головой:

– Видал…

Веслав встрепенулся:

– Где?

– У того же китайца Линя в школе его. Во время учебного боя. Парень твой в нем и участвовал. Противу двоих встал. Ему руки за спиной связали и биться с ними поставили. И он, уклоняясь, да ногами своими себе помощь оказывая, победу и добыл. Верткий он весьма. Его захватить нельзя вовсе, такой быстрый да ловкий. Да ноги у него сильны еще. Удар ими страшен. Так что, друг мой, он тебе не солгал ни в чем. Руки ему для боя не нужны. Это я и сам увидеть успел.

Веслав поглядел на Горана и покачал головой, решив для себя, что в этаком он парня проверять не станет. Будет с него испытаний уже. Да и пугать его неча. Он уж и так пуганый, да на всю жизнь. Дикий, будто звереныш лесной. И Веславу не верит. Не принимает его покуда да все подлости ждет. Глядит, набычившись, и кары каждую минуту ожидает, будто другого и не знал ничего.

– Он китайца своего любил сильно. Будто отца какого. Знамо дело, тот его вырастил. – Горан кивнул головой, вспоминая, как приходил в китайскую школу, когда Линь уже заболел. Тот двигался с трудом, спотыкался, и, провожая Горана до ворот самолично, заплелся ногами и повалился на землю. Горан шагнул к нему, чтобы помочь, и тут сверху, с кроны большой яблони упало что-то с гортанным криком. Горан поднял голову и улыбнулся. Светловолосый юноша бросился к учителю, что-то быстро залопотав. Линь ответил и попытался встать, и тогда парень легко подхватил его на руки и потащил в дом, что-то ласково приговаривая по-китайски. Длинные волоса его змеились по спине до самого пояса, а верхние пряди, забранные в замысловатый кулёк на затылке, были проткнуты тонкой чёрной деревянной палочкой. Будто пикой. Смотрелось на нем все странно, как и серый китайский костюм ханьфу и мягкие тапочки на ногах, но одновременно и очень шло ему. Горан давно приметил этого парня, как-то увидев его упражняющимся на берегу ранним утром. Ликом своим тот разительно отличался от остальных учеников школы, но умениями обладал отменными. Горан наблюдал его в нескольких учебных боях. Тот не проиграл ни разу. И поражаясь, как умело и бесстрашно бьется парень, Горан еще тогда задумал забрать его для Веслава, только не знал как. Решил, что не выйдет. Но вышло…

Он улыбнулся:

– Пойду Молчана позову, скажу, чтобы лошадей нам к рассвету приготовил. Съездим в Каффу, поглядим, что за послание. Парня не бери с собой, он сейчас путь не одолеет. Да и поводья его руками держать трудов немалых стоит. Пусть вон Тамиру на кухне поможет, все польза.

И с этими словами он вышел.

Веслав, проводив его, скинул рубаху, улегся в постель и долго ворочался, стараясь угадать, что за письмо прислано ему, а самое главное, что в нем?

*

Тамир, позевывая, помог Молчану оседлать и вывести двух лошадей и оглянулся – дерева, в которых утопала конюшня, уже не выглядели темными спутанными клубками ветвей, а походили на просыпающихся диковинных существ в серых предрассветных сумерках.

Еще немного и на горизонте возникнет алая полоса, возвещая о приходе нового дня.

Едва Тамир и Молчан взяли лошадей под уздцы, как на дорожке, ведущей к дому, показались Горан и господин Веслав.

У Веслава на поясе висел меч, и весь вид его говорил о том, что он настроен на что-то серьезное. Конечно, сейчас в Каффе находиться было довольно опасно – мародеры всех мастей шныряли по развалинам, подозрительные охотники за трупами появлялись то тут, то там. Погибших старались вынести с улицы и похоронить, как можно скорее, но получалось покуда плохо, людей не хватало. Многие горожане выделили для этой работы своих слуг и рабов, но даже их было мало, чтобы разбирать многочисленные завалы, что оставил огонь после себя. Все боялись болезней, какие часто возникают в таких случаях. Некоторые колодцы пострадали, в них плавали трупы животных, какая-то грязь и куски сгоревших зданий. Городской водопровод, каким не без оснований гордилась Каффа, тоже был повреждён.

Тамир поклонился, передавая лошадь Горану, и не поднял головы, покуда тот не уселся в седло. Горан смотрел на него с высоты и еле заметно улыбался. Ишь ты! Ни словом, ни жестом не показывает, что знает, кем ему приходится хозяин. Молодец! Не пользуется своим положением.

– Ты всю ночь провел здесь? – Наклонившись, он протянул руку и взял Тамира за подбородок, поднимая его голову вверх. Глаза парня были